«Именинница», - эхом звучит в голове. Она уже не так сильно болит. Мне становится легче, но это отчасти пугает. Вместо желания бороться, меня одолевает слабость. Видимо, причина тому не столько травма, сколько вещество, что течет по венам. Оно перемешалось с кровью, я чувствую его под кожей, оно поступает в мозг и отупляет меня, подавляет и лишает способности трезво мыслить. Я так устала! Как будто все это время меня гнали по пустыне. Хотя, я лежу почти без движения.
Но я запрещаю себе сдаваться! Мой организм противится, но я заставляю его трудиться. Снова и снова я напрягаю ослабевшие конечности и перекатываюсь на другой бок, выпрямляю ноги, поднимаю их, ощущая собственный пресс. Мне удалось сесть. Если можно так сказать. Я сильно ограничена в возможностях. Мои предплечья стянуты веревками, что не позволяет выпрямиться до конца. Поэтому, пытаясь сесть, я заваливаюсь на спину. Мне тяжело удерживать равновесие. Но все-таки, я смогла! Правда, это ничего не дало. Все попытки подцепить коленями проклятый мешок выглядели смешно. Это невозможно в принципе! Узлы, которые я чувствую кожей, надежно фиксируют его на моей голове.
В результате этой сомнительной гимнастики я запыхалась и вспотела, выдохлась и, упав на спину, больно ударилась о металлический крюк. Но временное отчаяние сменило озарением! Я изогнулась, поймала пальцами свои кеды и, подцепив пятку, стянула один из них. Тот звонко шлепнулся на пол. За ним последовал носок, и вот уже одна моя ступня ощутила «дыхание свободы». Я пошевелила пальцами, наслаждаясь такой маленькой, но все-таки победой. Дело за малым! Избавиться от веревок на ногах и тогда, освобожденные от пут, мои ступни возьмут на себя роль щупалец. Как называл их Вадим в моем сне…
План идеальный. Но веревки намертво завязаны, спутаны, стянуты узлами. Каждый раз я нащупываю новый узел, надеясь, что он последний. Кажется, у этой веревки нет конца! Но я не унываю! Я держусь за эту идею, как за последний глоток свежего воздуха. Я двигаюсь вперед, пускай и мелкими шажками. Но я двигаюсь. По крайней мере, это лучше, чем лежать вот так, пребывая в заложницах у собственного тела.
Недавно вдалеке мне послышались голоса. И я что есть сил начала мычать! В итоге горло осипло, а все старания были напрасны. Никто не пришел мне на помощь. Только птица продолжала монотонно чирикать. «Исчезни! Исчезни!», - мерещилось мне в ее щебете. Мои волосы растрепались, и щекочут лицо. Кажется, что по коже ползают тысячи мелких муравьев. Возможно, так оно и есть. «Интересно», - думаю я, - «если они заползут внутрь, то съедят меня заживо?». Как показывают в фильмах про дикую природу, где муравьи уничтожают все на своем пути. Один муравей сам по себе ничего не стоит, но, когда их целая колония, берегись все живое.
Иногда страх парализует меня. И думаю, что это и есть конец. Вот такой, бесславный и жалкий конец. Я умру в неведении, даже не узнав, чем заслужила такую участь. В другой раз я становлюсь бесстрашной. «Это всего лишь квест», - думаю я, - «и я непременно найду разгадку». Она совсем близко, нужно только подождать, и ответ сам себя обнаружит. Я принимаюсь распутывать клубок. Но размышления возвращают меня обратно, к отправной точке, где все начинается с нуля. После удушливой волной накатывает отчаяние. Тогда я начинаю плакать, вспоминая дом, родных, Вадима…
В такой неподходящий момент в моей голове возникают странные ассоциации. Так, например, я вспоминаю, как однажды мы затеяли игру в «принуждение». Для меня это была игра вслепую. Вадим завязал мои глаза своим шарфом, а руки стянул за спиной ремнем от брюк.
- Лучше спереди, - заупрямилась я.
- Я сам знаю, как лучше, - отрезал он и усадил меня на диван.
Минут пять я сидела в полной тишине, затаив дыхание, улавливая только легкие колебания воздуха.
- Вадим? – прошептала я, не представляя, что он задумал.
В ответ тишина. Я расслабилась, ожидая, что будет. Как вдруг почувствовала на своем плече его ладонь. В полном молчании он спустил бретели кружевной сорочки. Под ней не было белья. Теплые ладони скользили по коже, повторяя каждую выпуклость на теле. Они проследовали вниз, коснулись обнаженной груди. Потом он убрал руки. Я потянулась навстречу.
Где-то сбоку звякнула посуда. Мне почудилось, что сейчас он будет использовать мое тело в качестве холста. Но тут моей руки коснулось что-то холодное. Я вздрогнула и глубоко вздохнула. «Лед», - догадалась я, чувствуя, как он двигается вниз, оставляя на коже влажную дорожку. Ледышка добралась до груди, очертила соски, каждый по очереди. Я сглотнула, представляя, как они твердеют под действием холода. И тут на груди я ощутила тепло его рта. На контрасте с ледяной прохладой его губы казались обжигающе горячими.