— Ой, ну конечно, — Лора скрещивает руки. — Я каждый раз буду приходить с протянутой рукой, а в ответ слышать «Где подтверждающие документы»? Вот так ты представляешь наши отношения?
— А какие у нас отношения, мама? — неожиданно резко отвечает Кристина. — Ты исчезла, когда мне нужна была помощь. Ты даже на похоронах вела себя как… — она запинается. — Теперь ты появилась, когда решила, что у меня есть деньги. Совпадение?
Лора сжимает губы, ее взгляд становится жестче. Она чувствует, что разговор выходит из-под ее контроля.
— Лиза, ты же понимаешь, что это неправильно? — вдруг обращается она ко мне, явно пытаясь сыграть на моих эмоциях. — Ты же не поддержишь это? Как можно так обращаться с матерью?
— Лора, — отвечаю спокойно, — мне кажется, ты давно потеряла право говорить о том, что правильно, а что нет.
Лора смотрит на меня долго, оценивающе. Затем резко вскидывает голову и хмыкает.
— Ты беременна, — не спрашивает, утверждает. — С кем успела нагулять? Где счастливый папаша?
Мне не нравится этот тон. Он уже не притворно-нежный, не укоризненный. Он оценивающий.
— А тебе какое дело? — холодно спрашиваю я.
Лора чуть приподнимает брови, ее губы кривятся в легкой усмешке.
— Да так, — говорит она, опуская взгляд на мой живот. — Просто стало интересно. Ребенок это такая ответственность. Так его отец знает о ребенке?
Молчу, не поддаваясь на провокацию. Лора пристально меня разглядывает, ее взгляд еще раз задерживается на животе.
Я не двигаюсь, просто смотрю на нее. Она больше не играет в заботливую мать, не делает вид, что ей важно, как мы живем. Сейчас в прищуренных глазах читается лишь один вопрос — как это можно использовать с выгодой.
— Ну что ж, Кристина, ты сама выбрала, — бросает Лора, отступая назад. — Я дам тебе время подумать. Может, ты вспомнишь, что у тебя все-таки есть настоящая семья. Твоя родная мать, а не это…
Она указывает на меня подбородком — даже не на меня, а на мой живот. Разворачивается на каблуках и уходит, оставляя нас стоять посреди улицы.
Мы с Крис медленно идем по улице. Даже не идем, плетемся как две старушки.
Молчание, висящее между нами в воздухе, звенит как натянутая струна.
Кристина нервно передергивает плечами. Несколько раз то засовывает руки в карманы, то вынимает, то снова засовывает. Сцепляет их перед собой, будто старается себя от чего-то удержать.
— Зачем я вообще предложила ей деньги? — в конце концов взрывается, резко поворачиваясь ко мне. — Мы ведь обе знали, что так будет. Что ей этого будет недостаточно. Что она захочет большего. Она всегда была такой… Ненасытной. Папа тоже всегда так говорил.
Я качаю головой.
— Ты не одна это предложила, — напоминаю подруге. — Мы обе решили, что так будет лучше.
Кристина горько усмехается. Хочет ответить, но передумывает.
Это правда. Я ее не выгораживаю и не оправдываю, она в этом не нуждается. Как и я не нуждаюсь в оправданиях.
Мы обе выросли за эти несколько месяцев. По крайней мере хочется в это верить.
Доходим до маленького кафе на углу, напротив входа Крис резко притормаживает.
— Давай зайдем? Мне нужно хоть на минуту перевести дух, — просит она.
Молча киваю, и мы заходим внутрь.
Здесь тихо и уютно, как и во всех кафе нашего городка. Из колонок играет приглушенная музыка, пахнет кофе и чем-то сладким.
Занимаем столик у окна, Кристина откидывается на спинку стула, прикрывая глаза.
— Думаешь, она правда больна? — спрашивает после короткой паузы, после того как официант приносит меню.
— Думаю, если бы это было так, она сразу бы привезла кучу справок, чтобы тебя разжалобить, — отвечаю осторожно. — А так… Ты же сама видела, как она выкручивалась.
Кристина вздыхает и прячет лицо в ладонях.
— Все равно внутри есть осадок, — признается мне. — Это все так отвратительно. Как будто… как будто она за мной ходит. Как тень. Мне очень противно. И в то же время стыдно.
— За что? — удивляюсь я.
— За то, что я ее дочь, — встряхивает головой Крис, и в ее голосе звучит настоящая боль. — За то, что я о ней думаю. И что не могу не думать. Потому что если я ее отвергну, буду чувствовать себя чудовищем. А если пущу в свою жизнь, то сделаю только хуже.
Я молчу. Она права, но Крис должна сама прийти к тому, что ничем не обязана Лоре. И тем более не должна чувствовать перед ней вину.
Кристина прокручивает пальцами ложечку, обводя края чашки кофе.
— А если бы мы просто ее проигнорировали? — спрашивает она. — Если бы не отправляли деньги?