Сердце все еще колотится, ладони липкие от пота. Поджимаю пальцы, старательно прогоняя отголоски дрожи.
— Простите, — еще раз говорю хрипло, отступая.
Трогаю пальцами живот.
— Все хорошо, малыш, не бойся, — шепчу тихонько. — У нас все хорошо.
Алекс больше на меня не смотрит. Но он явно раздражен, поскольку слишком сильно сдавливает бокал.
Вот только жизнь других людей меня никогда не интересовала.
Клер цокает языком, демонстративно отворачивается. Официант отходит в сторону, давая мне пройти.
Я все еще зачем-то медлю, пока не замечаю на входе в зал ресторана высокую фигуру Демида Ольшанского, с которым у нас сегодня назначена встреча.
Слишком долго я ее добивалась, поэтому быстро пересекаю зал и иду к указанному официантом столику.
— Я тебя внимательно слушаю, говори, — говорит нетерпеливо Ольшанский, сцепляя в замок руки и складывая их перед собою на стол.
К нам мгновенно подскакивает официант, и я вздрагиваю от того, что подсознательно во мне сидит все та же Лиза Золотарева, которая в состоянии оплатить здесь разве что бутылку воды. Да и то в пластике.
Но в таких заведениях воду подают только в стекле.
Нос щекочет аромат дорогих духов, смешанный с тонкими нотками прожаренного мяса и свежего багета. Теплый золотистый свет приглушен, ресторан словно утопает в его мягком сиянии.
Между столами, накрытыми идеально выглаженными белыми скатертями, плавно снуют официанты.
Кожаные кресла и приглушенно звучащий джаз идеально дополняют элегантную картинку. Бездушную и безжизненную.
— Воду без газа, пожалуйста, — отвечаю официанту.
— Две воды и кофе без сахара, — дополняет мой заказ Ольшанский и взглядом возвращается ко мне. — Ну и? Я слушаю.
— Демид Александрович, — начинаю мямлить, — я хотела бы вас попросить… Вы, наверное, слышали, что Марат… Ну, то есть господин Хасанов… Что он погиб?
— Конечно, слышал, — резко отвечает Ольшанский. — Мы с ним общались, если вы помните. Продолжайте.
Официант приносит воду и кофе. Наливает воду в стаканы, я нервно тереблю край салфетки, дожидаясь, пока он уйдет.
— Видите ли, обстоятельства его гибели до сих пор вызывают вопросы. И я бы хотела… То есть мы бы хотели… То есть…
— Лиза, вы беременны, — обрывает меня Ольшанский, отпивая глоток из чашки и ставя ее обратно на блюдце.
Киваю, непроизвольно опуская глаза на живот. Он понижает голос и спрашивает практически шепотом.
— Это ребенок Марата?
У меня от страха потеют ладони. Хочется вытереть их о салфетку, которая лежит неразвернутая на столе, но я не смею.
Чем я вообще думала, когда обращалась к Ольшанскому?
Он проницательный и умный мужчина. И, конечно, сразу все поймет, особенно если я буду вот так тупить и молчать.
— Нет, — мотаю головой, — этот ребенок не имеет к Марату никакого отношения.
— Ладно, — кивает Ольшанский, — тогда что от меня нужно?
— Я хочу, чтобы вы узнали правду о его гибели, — говорю, глядя ему в глаза. — Следствие закрыли, не нашли ни исполнителей, ни заказчиков. Я хорошо заплачу, господин Ольшанский.
— Мисс Золотарева, — на лице Демида не дрогнет ни один мускул, — я, к вашему сведению, не сыщик. И не частный детектив. Я бизнесмен, и мой бизнес приносит столько денег, что я сам могу вам заплатить, чтобы вы не влезали в сомнительные проекты и не отвлекали от дел серьезных людей…
Выкладываю на стол папку и двигаю по столу по направлению к Ольшанскому.
— Я нанимала частного детектива, Демид Александрович. Он провел определенную работу. Удалось выяснить, что автомобиль Хасанов был модифицирован — бензобак усилен, салон обшит горючими материалами. Но дальше детектив продвинуться не мог. Он сам посоветовал обратиться к кому-то, у кого может быть больше доступа к закрытым материалам. И тогда я подумала о вас.
Ольшанский смотрит на папку как на ядовитую змею. Хмурится, смотрит в сторону, в потолок.
— Я спрошу еще раз. Какой в этой истории лично ваш интерес?
Внимательно вглядывается в лицо, пытаясь прочитать ответ, явно не доверяя тому, что услышит от меня.
Мне хочется признаться, очень хочется. Но я не могу подставить Крис. И Сергея.
— Марата Хасанова убили, — отвечаю бесцветным голосом, — его дочь Кристина моя подруга. Я хочу знать, кто это сделал. Это нужно для того… для того… Для того, чтобы знать.
— Чтобы что? — не сводит с меня Демид немигающего взгляда. — Вы будете мстить?
Я некоторое время героически выдерживаю взгляд, но потом сдаюсь и отвожу глаза в сторону. Демид расцепляет руки, наклоняется ниже над столом и заговаривает непривычно мягким завораживающим голосом.