— Я же говорю, маньячело, — хмыкает Крис.
Сергей делает глоток кофе. Не моргает. На мгновение прикрывает глаза.
Но по стиснутой челюсти, по тому, как он медленно сжимает и разжимает пальцы на чашке, я понимаю — он напряжен.
Когда Сергей снова открывает глаза, он смотрит на меня почти спокойно.
— А ты не допускаешь, что просто понравилась мужчине, который поселился по соседству?
— Я допускаю все, — говорю, — но мне кажется, тут дело в другом.
— Он мне еще талон подарил, лотерейный, — перебивает меня Крис. — Здесь местный автосалон розыгрыш устраивает, а этот Алекс у них масло менял. Мы утром пошли его фоткать.
— Салон? — непонимающе морщится Сергей.
— Да нет же, Алекса, соседа, — смеется Крис. — Напросились на чай. Он мне и подарил этот чек с талоном для розыгрыша. Вот мы теперь с Лизой молимся, чтобы я выиграла, и Алекса жабища задавила.
Сергей переводит на меня испытывающий взгляд.
— Ты не договорила, Лиза. Ты кого-то подозреваешь?
— Да, я почти уверена, — киваю. Бросаю быстрый взгляд на вмиг притихшую Крис, собираюсь с духом и выдаю на одном дыхании: — Я почти уверена, что Алекса подослал мой дядя Захар Золотарев, чтобы отобрать у меня деньги, которые его заставил вернуть Марат.
Мне снится Марат.
Этот сон слишком яркий и чувственный, я словно смотрю фильм на большом экране кинотеатра.
Мне снится наш сад, я сижу на качелях, Марат стоит рядом и легонько их раскачивает. Потом он присаживается передо мной на корточки, кладет руки мне на живот.
Я физически ощущаю тепло его кожи, чувствую их давление.
— Почему ты не со мной? — спрашиваю его. — Мне так без тебя плохо.
— Я с тобой, малыш, — отвечает он с серьезным видом.
— Нет, — мотаю головой, — ты нас бросил. Почему, Марат? Как ты мог?
— Я рядом, Лиза, — он гладит мой живот, наклоняется и прижимается к нему губами, — я с тобой и нашим сыном. Перестань плакать.
— Откуда ты знаешь, что у меня будет сын? — пораженно хлопаю глазами. Он поднимает руку и вытирает сначала одну щеку, потом вторую. А я и не заметила, что плакала.
— Я все про тебя знаю. И прекрати говорить, что у тебя. У нас, Лиза. У нас будет сын.
— Что ты знаешь? — шепчу, всхлипывая.
— Все. Абсолютно, — он упирается подбородком в согнутые в локтях руки. — Я знаю, что ты ешь на завтрак. Я знаю, куда ты ходишь гулять. Я знаю, какие цветы стоят у тебя на столе.
— Но… откуда?
— Я же говорю, что я рядом. А ты не веришь.
— Но я хочу, чтобы ты был рядом по-настоящему!
— Хорошо. Тогда выходи за меня замуж. Выйдешь?
Растерянно киваю. Он достает из кармана кольцо и надевает мне на палец.
— Только не тяни. Мой сын должен родиться в браке. С меня хватило Крис.
Я смотрю на кольцо, на Марата и не могу поверить. Грудь распирает от счастья.
— Марат, это правда?
Он улыбается, наклоняется и меня целует. Я тянусь, хочу чтобы он поцеловал глубже, сильнее, но Марат с сожалением отстраняется, хотя его дыхание уже достаточно горячее и неровное.
— А теперь спи, холодно, давай я укрою тебя пледом…
Хочу сказать, что я на качелях, как же я буду тут спать, но мне становится теплее. Чувствую его губы на щеках, на шее, он с шумом втягивает воздух, когда опускается к ложбинке.
— Блядь, как же я заебался, как же заебался, малыш… — то ли слышу хриплый шепот, то ли нет.
Просыпаюсь от того, что мне холодно. Раннее утро, еще только начинает светать. В комнате холодина, и балконная дверь приоткрыта. Я, конечно, закутана в плед, но все равно чувствую холод.
Первая мысль — сон. Быстро нащупываю левой рукой безымянный палец правой руки.
Понятно, что никакого кольца там нет, но все равно некоторое время лежу, пытаясь привести в порядок мысли чувства.
Сама не знаю, чего бы я больше хотела — чтобы оно там было или чтобы его не было.
Понятно, что если бы было, то прямая мне дорога в психиатрическую лечебницу. И откуда ему там взяться? Но…
Сон настолько был реальным и осязаемым, что мне до сих пор кажется, что в спальне пахнет мужским одеколоном. И я до сих пор ощущаю на коже мужские прикосновения.
Вот только аромат, который кажется висит в воздухе, совершенно точно не Марата.
Как бы ни было лень выбираться из-под теплого пледа, но дверь закрыть надо. Как я ее вчера умудрилась оставить открытой? Или здесь задвижка слабая, и она от ветра открылась?