У меня из рук выпадает нож. Раздается звон по ощущениям равный бою часов на городской ратуше.
Алекс вскидывает голову, наши глаза встречаются.
Сглатываю вмиг ставшую горькую слюну.
Это не Марат. Не Марат. Почему же мне так больно, словно это Марат?
Алекс резко поднимается, сбрасывая женскую руку, и идет к выходу. Шагает быстро, размашисто, а возле меня вырастают те самые два охранника.
— С вами все хорошо, мисс?
Вслед за ними прибегает официант.
— Вам плохо? Вы так побледнели! Может, принести воды?
Они все так искренне за меня переживают, или просто не хотят, чтобы я преждевременно родила в их ресторане?
— Принесите, — соглашаюсь покорно.
Может попросить охранников на меня подуть, раз уж они тут торчат?
Официант приносит воду, но мне и так становится легче.
— Вам обязательно нужно поесть, — говорит второй охранник. Хочется огрызнуться, что это не его дело, но я просто так не умею.
Хотя если так пойдет дальше, придется научиться.
Выпиваю воду, заставляю себя успокоиться, и все-таки съедаю ужин почти весь. Под конец даже появляется аппетит. По крайней мере, чай допиваю уже почти полностью придя в себя.
Демид прав. И Кристина постоянно это повторяет, и Баутин.
Я слишком застряла в прошлом, мне пора учиться жить если не настоящим, то хотя бы ради будущего.
Мне надо его отпустить.
Только если бы я знала, как это сделать, если он мне везде мерещится.
Я слышу его запах. Я его чувствую.
Он видится мне во всех подходящих по росту и телосложению мужчинах.
Я просыпаюсь, и ощущаю его присутствие.
Может, это потому, что во мне его ребенок, его часть. Может, когда он родится, все это закончится.
Но пока я не знаю, как это прекратить.
Расплачиваюсь за ужин, иду к выходу.
На крыльце ресторана за стеклянной дверью стоит Алекс. Он курит, прислонившись к перилам, и смотрит в небо.
У меня снова перехватывает дыхание. Я бы поклялась, что это Марат, если бы не видела, что это совсем другой человек.
Просто как могут быть так похожи манера держать сигарету, выпускать дым, прикрывая глаза?
Алекс видит меня, щелчком отправляет сигарету в урну. Марат никогда так не делал, и я пристыженно встряхиваю головой.
Мужчина услужливо открывает передо мной двери, пропуская вперед. Его взгляд почему-то прикован к моему животу. Не могу сказать, что мне это приятно.
Сдержанно киваю, выхожу в распахнутую дверь. Тороплюсь и конечно спотыкаюсь о порожек. Падать не падаю, но нога подворачивается.
Алекс мог бы просто поддержать меня под локоть, этого было бы вполне достаточно. Там еще и швейцар бросился на помощь. Но мужчина решает иначе.
Он бросает дверь. Хватает меня обеими руками и сцепляет их в замок на спине. Но прежде я чувствую, как он легко, почти невесомо касается моего живота.
Из ресторана не выхожу, а вылетаю, как только получается расцепить руки Алекса за своей спиной. Он так и остался стоять в холле ресторана, глядя на меня сквозь стеклянную дверь.
А я вся пропахла табаком и незнакомым мужским парфюмом — кажется, этот запах въелся в меня намертво. Хорошо, вечер сегодня дождливый, влажный.
Вырвавшись на воздух, набираю полные легкие. Прохладный ветерок вызывает в теле легкую дрожь. Или дело не в дожде, а во взгляде, который так и пронизывает насквозь где-то в районе лопаток?
— Мисс, вас проводить? — знакомый голос заставляет обернуться. Те самые двое из службы безопасности ресторана стоят неподалеку, наблюдая за мной.
Досадливо хмурюсь. В их внимании есть что-то слишком назойливое. Если не сказать, настойчивое. Впервые сталкиваюсь с таким повышенным вниманием охраны рестораны к своим гостям.
— Спасибо, не нужно, — сухо отвечаю, обнимая себя руками.
Быстро перехожу дорогу и сворачиваю к стоянке такси. Ощущение, что за мной следят, не покидает. Может, просто нервы. Или усталость.
Или это отказ Демида так на меня повлиял? Если честно, я не ожидала, что он откажется помочь в расследовании.
Но Ольшанский отказался. Вряд ли испугался, скорее, осторожничает, и его можно понять. Он женат, у них с Ариной почти двое детей.
Из окна такси смотрю на вечерний город. Он живет своей жизнью — за стеклянными витринами горят яркие огни, освещенные фонарями улицы блестят от недавнего дождя. Редкие прохожие торопятся домой. Кто-то в семью, а кто-то как я — спешит остаться наедине со своими мыслями.
Я бы не отказалась прогуляться, но разгуливать одной по чужому городу не лучшая идея. Я уже почти жалею, что не взяла с собой Крис. Но так мы меньше привлечем внимание, и ей встречаться с Ольшанским точно ни к чему. А мою встречу с Демидом вряд ли кому-то придет в голову связывать с гибелью Марата.