Тревожный. Нервный. Взвинченный.
Мне до сих пор неудобно от того, как я кричала и требовала ответить, куда делся портрет. Потому что пока Алекс выходил встретить медиков на крыльцо, я снова ненадолго отключилась. А когда пришла в себя, никакого портрета на стене не было.
Но ведь он был. Я хорошо помню.
Или нет?
Я уже начинаю в себе сомневаться.
Если бы он был, когда бы Алекс успел его снять, если он пошел за врачом? И когда я открыла глаза, они как раз вошли в спальню?
Я сразу глянула на стену — портрета след простыл. Или его и не было?
Если бы я могла встать и посмотреть, есть ли там гвоздик! Или отверстие в стене. Но это все такая чушь и мелочь по сравнению со здоровьем моего малыша!
Заставляю себя забыть о портрете.
Доктор меня осматривает, измеряет давление, задает еще десяток вопросов. Часть адресована мне, часть — Алексу. Почему-то.
Но я не возмущаюсь. Если бы не Алекс, не знаю, чем бы все закончилось. Мне даже подумать страшно.
Тем временем доктор раскрывает кейс с аппаратом УЗИ.
— Ну-ка посмотрим, что тут у нас, — говорит он, ставя датчик на живот.
Экран вспыхивает серыми пятнами, мужчина сосредоточенно щурится, щелкает кнопками. Через пару минут выключает аппарат и протягивает мне салфетку.
— Вытирайтесь. Ну что, причин для паники пока не вижу. Есть признаки незначительной отслойки плаценты, но прямой угрозы потери малыша на данный момент нет. Давление в порядке, сердцебиение плода стабильное, матка не в тонусе. Кровотечения тоже нет.
Я с облегчением выдыхаю. Алекс не меняет позы. Только пальцы, которые сжимают рукава пиджака, судорожно вцепляются в ткань.
— Но боли, доктор! Откуда такие боли при нормальной беременности? И обмороки. У нее же не первый триместр.
Я удивленно оборачиваюсь. Так и хочется спросить, откуда такие глубокие познания, но я вовремя прикусываю язык.
После того как мужчина буквально меня спас, это будет как минимум невоспитанно. И невежливо.
— Микроотслойка может давать болезненные ощущения. А обмороки может вызвать железодефицитная анемия. Она дает такие же симптомы, как токсикоз, особенно на поздних сроках. Вам нужно в клинику. Не срочно, но завтра с утра — обязательно. Необходимо сделать контрольное УЗИ на стационарном аппарате, общий анализ крови, коагулограмму и анализ на уровень железа. Поедете с нами или хотите, чтобы муж вас завтра привез? — доктор смотрит на меня, и у меня отнимается речь.
Муж? Какой еще муж?
— У меня нет…
— Если так можно, то лучше мы приедем завтра, — меня перебивает властный голос, от которого пробирает до дрожи.
Как раньше. Как тогда…
— Хорошо. Тогда сегодня полный покой. Лучше вообще не вставать с постели без крайней необходимости. Теплое питье, ноги чуть приподнимите. Можно подложить одеяло, скатанное валиком. А главное, никакого стресса. Если боль усилится или начнется кровотечение — немедленно вызывайте скорую или везите жену в клинику.
Последние слова адресуются Алексу.
Он уже отлепился от стены. Кивает с серьезным видом, и я не вижу смысла спорить и доказывать, что он не мой муж.
Какая разница доктору, кто меня доставит в больницу?
Ему абсолютно наплевать. Лишь бы снять с себя ответственность.
— Давайте еще раз померим давление, — достает тем временем доктор тонометр. — Если давление в норме, мы введем вам лекарство через капельницу, а утром будем ждать в клинике. Договорились?
Киваю. Мне даже отвечать тяжело.
Судя по удовлетворительному виду мужчины, с давлением у меня порядок. Медработник достает портативную капельницу, Алекс подходит вплотную.
— Что это за препарат? Как называется? — судя по голосу, он сейчас вырвет капельницу у парня из рук.
— Это мягкий, безвредный препарат на данном сроке для снятия тонуса. Он еще действует как легкий седатив. Вашей жене нужен отдых и полный покой, — отвечает вместо напарника доктор.
Алекс вынужденно отступает, сцепив за спиной руки.
В вену втыкается холод иглы, по ней медленно течет прохладная струйка.
— С ней точно все будет в порядке? — голос Алекса напряженный, хотя по виду этого и не скажешь.
— Да, — врач поворачивается к нему, — мы оставим капельницу, покажем как снять, когда она закончится. Если что, звоните. И утром ждем вас на прием.
Мужчины сворачивают оборудование в кейсы и уходят. Алекс идет их проводить, прикрывает за собой дверь.
Я смотрю, как медленно капают прозрачные капли раствора внутри стеклянной колбочки.
Алекс возвращается, садится рядом. Трет ладонями лицо, и мне на мгновение кажется, что у него совершенно измученный вид. Но только на мгновенье, потому что когда он выпрямляется, это все тот же хладнокровный и бесстрастный Алекс.