— То, что это не был пожар вследствие ДТП, Лиза. Машину подожгли намеренно.
— А… Марат? — смотрю, подняв брови. И замечая замешательство Демида, молитвенно складываю на груди руки. Говорю быстро и тихо. — Демид, пожалуйста, объясните на пальцах. Я так боюсь показаться тупой, что и правда не понимаю половины.
Он скупо улыбается уголком губ и понятливо кивает. Придвигается ближе.
— Смотри. Температура пожара была слишком высокой. Выше, чем обычно бывает в подобных случаях. И в таких условиях отлично сохранились отдельные ДНК-фрагменты — кровь, волосы, ногти. Вот это очень и очень странно.
— Вы думаете… — начинаю я, но он поднимает руку и меня останавливает.
— Я ничего не думаю. Я просто излагаю свои размышления. Волосы. Ты когда-нибудь видела, как горят волосы?
Я молча качаю головой.
— Они вспыхивают моментально. А здесь целые. Почти не поврежденные огнем. Теперь вот, — он кладет передо мной копию фотографии, — фрагмент расплавленного стекла. Это нашли на полу у водительского сиденья. Стекло толстое, термостойкое. Если заранее положить в него образец…
Я добела сжимаю пальцы на столе.
— А это… что может означать?
Он делает паузу. Смотрит куда-то поверх моей головы.
— Что угодно, Лиза. Это может означать, что угодно.
— Но… вы говорите… — облизываю пересохшие губы, — что образец могли подложить. И тело… Если оно сильно обуглено… То… как?
Демид поджимает губы.
— Эксперты указали, что из-за сильной степени обугливания невозможно установить точную причину и характер термического воздействия.
Беспомощно качаю головой. Произношу одними губами.
— Не понимаю…
Ольшанский потирает переносицу.
— Ладно, я объясню. Обещаешь, что не грохнешься в обморок? — и дождавшись моего решительного кивка, поясняет. — Когда тело сгорает в огне, обычно видно, где огонь был слабее, где сильнее. Все это — картина термического воздействия. По ней можно понять, сколько длился пожар, где был эпицентр, был ли человек жив во время пожара. А вот в нашем случае патологоанатомы не могут ничего сказать, потому что все обуглено одинаково. Выглядит так, будто тело просто положили в огонь и сожгли намеренно.
Закрываю глаза руками, опираюсь на локти.
— Лиза! — слышу обеспокоенное. — Лиза, я предупреждал! Выпей воды!
Демид отрывает мои руки от лица и насильно сует мне бокал с водой.
Пью, зубы мелко стучат о края бокала.
— Я в порядке, — отставляю воду, отвожу предложенную руку. Хотя зубы все еще стучат. — То есть его могли убить и подбросить в машину. А потом сжечь? И образцы ДНК подбросить? Но зачем? А может… Кого вообще похоронили, Демид?
— Я не знаю, Лиза, — качает головой Ольшанский. — Мы вообще не можем ничего утверждать. Но меньше всего я бы хотел зародить в тебе призрачную надежду.
— Нет конечно, — мотаю головой, — я все понимаю. Я благодарна вам. Дайте счет, куда я могу оплатить, и назовите сумму.
— Никаких оплат, это мелочь. Так, перебрал бумажки, почитал… — отказывается Демид решительно. — Закажи что-нибудь, успокойся, потом я тебя отвезу.
— Я хочу оплатить, Демид, — продолжаю настаивать, — дело в том, что у нас с Крис возникли проблемы. Человек, который нам помогает, далеко, а вы здесь. Помните, вы говорили, что можете помочь? На нас вышли люди, которые убили Марата.
— Что? — Демид кладет локти на стол и наклоняется ко мне. — И ты так просто об этом говоришь? Быстро рассказывай.
Внезапно мое внимание привлекает пара, входящая в зал. Яркая, притягивающая взгляд.
Особенно женщина.
Она нисколько не похожа на смертельно больную и нуждающуюся в срочной операции. Впрочем, кто бы сомневался.
Лора выглядит сногсшибательно. Рядом с ней мужчина, она держит его под руку. Мужчина тоже выглядит шикарно, под стать Лоре. Я вглядываюсь в его лицо, вспоминая. Узнавая. Подавляя неприятную дрожь.
Демид невольно напрягается, наблюдая за моим лицом. Следит за взглядом.
— Ебать… ой, прости, — вырывается у него.
И я полностью согласна, потому что мужчина, которого Лора держит под руку — Захар Золотарев, мой дядя. Которого я не видела несколько лет.
Парочка увидела меня и направляется к нашему столику.
— Лиза! — восклицает Захар. — Дорогая моя племянница! Ты что, не рада меня видеть?
— Пойдемте отсюда, — встаю из-за стола. Демид молча поднимается следом.
— Ого! — Захар бурно реагирует на мой живот. — Только не говори, что я скоро стану дедушкой.
Он громко ржет, Лора кисло улыбается. Ольшанский мрачно сдвигает брови.