Алекс отвечает ей коротким кивком.
— Да, мама. Все получилось именно так, как я хотел.
Я не знаю, как реагировать. Отворачиваюсь и смотрю в тарелку. У меня не хватит духу сказать этой милой женщине, что я вышла замуж за ее сына от безысходности.
Тем временем фрау Эдер снова обращается к нам.
— Я приготовила комнату для Кристины, — говорит она мягко. — А вам постелила в спальне Александера. Теперь это ваша общая спальня.
Я чуть не давлюсь. Алекс серьезно кивает.
— Спасибо, мама. Ты всегда все делаешь правильно.
После ужина стараюсь как можно дольше оттянуть момент, когда нам с Алексом придется остаться наедине.
Еще совсем рано. Зачем так рано ложиться спать? Придумываю с десяток способов.
Например, мы могли бы посвятить время рассматриванию фотографий. Я готова потратить несколько часов, пусть только фрау Эльза никуда не уходит и подробно отчитается по каждому фото — где, когда и кем оно было сделано. А лучше вдобавок с мини-историей.
Но как только ужин заканчивается, фрау Эльза извиняется и медленно поднимается к себе, держась за поручни.
Кристина сразу же начинает зевать, всячески демонстрируя усталость. И если бы у меня хватило совести обвинить ее в притворстве, красные от недосыпа и напряжения глаза говорят сами за себя.
Алекс просит помощницу показать Крис ее комнату. Кристина молча следует за женщиной, даже не оборачивается. Я так же безмолвно провожаю ее взглядом.
Мы с Алексом остаемся вдвоем, и воздух сразу становится густым. Вязким. Тягучим. Он плывет, окутывает меня, закручивает в кокон. Обволакивает.
Алекс не спеша направляется ко мне. Знает, что я уже никуда не денусь. Его взгляд тяжелый, цепкий. Он тоже обволакивает вместе в воздухом, вплетается в кокон.
Ощущаю, как спина непроизвольно выпрямляется, пальцы судорожно сминают ткань блузки.
Алекс подходит ко мне, наклоняется. Прямо передо мной оказывается раскрытая ладонь, перевернутая вверх. Широкая крепкая ладонь с сильными пальцами.
От забытого ощущения дежавю бросает в дрожь.
— Пойдем, — звучит хриплый голос над ухом, — я покажу тебе нашу комнату.
У меня перехватывает дыхание, но я прикладываю усилия, чтобы взять себя в руки.
Я не должна поддаваться. Это всего лишь гормоны, а Алекс слишком привлекательный мужчина. Но я его не люблю, так что…
Опираюсь на предложенную руку, но как только встаю, сразу руку убираю.
Алекс не делает попытки ее удержать, лишь едва заметно двигает уголком губ. Словно хочет хмыкнуть, ухмыльнуться. Сказать «Куда ты денешься!»
И не на английском языке сказать…
Дико хочется потереть кожу в месте прикосновения. Кажется, что там химический ожог — так печет. Но я иду вперед и начинаю подниматься по лестнице. Алекс идет следом.
Даже если бы я не видела этого, я бы это чувствовала. Каждый шаг отзывается в груди тяжелым гулом.
Перед нами длинный коридор. Алекс слегка касается моей спины, направляя. Касание короткое, но этого достаточно, чтобы меня пронизало электрическим разрядом.
Здесь несколько дверей. Алекс открывает одну из них, слегка отступает, пропуская меня вперед.
За дверью просторная светлая комната, в ней пахнет свежим бельем и легким древесным ароматом, смешанным с запахом вербены.
Иду внутрь, сердце колотится.
Алекс заходит следом. Я стою спиной, но улавливаю каждое его движение. Мое тело как сплошной радар, пронизанный датчиками — реагирует на малейшее колебание в окружающем пространстве. И это происходит не на физическом уровне, а гораздо глубже.
Я слышу его дыхание, угадываю стук сердца. Я даже пульс его чувствую.
Почему? Если посчитать, сколько всего времени мы провели вместе, не наберется и полной недели.
Стараюсь не смотреть на кровать, подхожу к зеркалу. Здесь очень милый туалетный столик, явно новый. Видно, что его привезли совсем недавно.
Алекс медленно подходит со спины ближе, пол скрипит под его шагами. Он останавливается почти вплотную, и от этого меня бросает в дрожь. Запах его кожи, чуть терпкий, смешивается с моим собственным запахом, и у меня подгибаются колени.
Крупные ладони просовываются под живот и мягко его накрывают, придерживая и меня, и малыша. Упираюсь руками в столик, смотрю в зеркало на Алекса.
Он тоже на меня смотрит. В его глазах странная мягкость, но я откуда-то понимаю, что она обманчива.
В нем чувствуется что-то хищное, опасное. А ведь раньше этого не ощущалось. Что изменилось?
Стою застывшая, будто парализованная. Мне немного страшно, но в этом страхе есть что-то притягательное. Словно я в клетке, и в то же время сама не знаю, хочу сбежать, или нет.