Этот шанс сейчас в моей постели. Хотя может и не спит — не знаю. Пора пойти проверить. Но в любом случае хочу верить, что она чувствует себя в безопасности.
Я даже могу представить, как она спит — на боку и натянув одеяло до подбородка. А хочу, чтобы спала, прижавшись ко мне спиной. И не со страхом. С доверием.
— А доверие тебе теперь надо будет еще заработать, — хмуро говорю своему отражению.
С Кристиной проще, в ней я уверен. Хоть Криська та еще заноза в заднице.
Не говорит ничего, но в ее взгляде — осознание. И подозрение. Будто ждет-выжидает, когда я ошибусь. Или наоборот, не ошибусь. Ей придется принять. Придется простить. Там без вариантов.
Смотрю на пустой бокал. Верчу в руке.
Пойду, наверное, побреюсь. Нормальные люди, когда женятся, каждый день бреются. Чтобы не исколоть нежную кожу.
Медленно открываю дверь и направляюсь наверх.
Сегодня я ничего не скажу, просто лягу рядом. Мы просто поспим вместе. Может быть, завтра…
Лиза
Я так долго сижу на кровати, что затекают мышцы. Заставляю себя встать, чтобы пойти в душ.
Но когда вхожу в гардеробную, примыкающую к спальне, чтобы найти пижаму, с удивлением обнаруживаю, что мой чемодан разобран. Это постарались помощницы госпожи Эдер?
Одежда аккуратно разложена и развешена с одной стороны гардеробной. На второй половине развешены и разложены мужские вещи.
У нас одна гардеробная на двоих. Так и должно быть у мужа и жены.
Подхожу ближе, смотрю на висящие ровными рядами мужские рубашки, пиджаки и брюки. От них доносится чуть уловимый запах мужского одеколона. Уже мне знакомого, уже привычного.
Касаюсь рукой плотной ткани. Глажу, перебираю пальцами вешалки.
Я никогда не жила с мужчиной. Очень давно я жила с родителями, но они рано отправили меня в пансион. Я плохо помню как мама ухаживала за отцовскими вещами. А с Маратом у нас не было общего быта. Совсем.
У нас вообще было мало общего. Только секс.
Была любовь. Страсть. Теперь вот есть общий ребенок.
Мы так и не успели с ним создать общую историю. И только сейчас я задумываюсь, а точно не успели? Или может, и не создали бы?
Марат не женился на Лоре, когда узнал, что она беременна. Так почему я решила, что он бы женился на мне? Только оттого что мне приснился сон, как он делает мне предложение?
А сделал бы он мне предложение наяву? Что он сказал мне, если бы остался жив?
Это мы с Кристиной решили, что он сошел с ума от счастья, если бы узнал, что у него будет сын. А кто знает, как на самом деле бы отреагировал Марат на известие о моей беременности?
И не придумала ли себе я счастливую реальность, где я жена Марата Хасанова…
Перед глазами встает жесткое мужское лицо с резко выраженными чертами. Марат сам о себе говорил, что он волк-одиночка. Так с чего я взяла, что одиночка вдруг захочет что-то менять в своей жизни?
Он вполне мог бы предложить мне содержание, как Лоре. Или как вариант, гостевой брак. Купил бы нам с малышом дом, сам продолжил мотаться по всему свету. А к нам бы приезжал время от времени увидеться с сыном и получить порцию законного секса…
Алекс предложил брак. Дом, семью и себя.
Он ничего не получает от этого брака в отличие от меня. Разве что чужого ребенка.
Он захотел увидеть меня своей женой.
Поеживаюсь от холода и перебираю свои вещи в поисках пижамы. С удивлением обнаруживаю много новой одежды — по моему размеру с припуском на живот.
Дыхание перехватывает. Кто бы ее ни выбирал, это говорит о том, что меня здесь ждали. За столько лет у меня наконец появился свой дом…
Стоя под водяными струями, думаю, что может Алекс прав, и нам просто надо привыкнуть? Нужно чтобы прошло больше времени?
Ложусь в кровать на свою половину и обещаю себе, что буду заботиться о нем. О своем муже. Уже сквозь сон слышу, как открывается дверь и в проеме показывается мужской силуэт. Из ванной доносится шум воды, затем по спальне разливается запах мужского лосьона после бритья.
У него такой знакомый запах. Он щекочет ноздри, возбуждает рецепторы. Меня качает на волнах сна, я не могу пошевелиться.
Рядом под тяжелым мужским телом прогибается матрас. Одна рука просовывается мне под живот, прижимая меня спиной к твердому прессу. Вторая накрывает сверху, гладит плечо, талию, бедро.
— Марат, — счастливо улыбаюсь во сне, ловлю его руку. Кладу на грудь.
Он глухо стонет мне в волосы. Забирает руку, снова начинает скользить от бедра до плеча. Но я опять перехватываю и тяну к груди, вдавливаясь ягодицами в стремительно твердеющий член.