А я и не думала возражать. Но видела, он этого ждал. И боялся.
Весь напрягся, сжал кулаки так, что на руках вздулись вены. На виске запульсировала голубая жилка. Кулаки он спрятал в карман, чтобы я не догадалась, но я все видела.
— Конечно, ты имеешь право со мной пойти, ты же мой муж, — ответила я.
Не знаю, почему я не сказала, что он еще и отец. Наверное, просто потому что мне все еще сложно это принять. Перестроиться.
И дело не в другой ДНК, хотя история, которую рассказал Алекс, звучит как из шпионского боевика. Он говорит, это временно, действие препарата пройдет, и его снова можно будет идентифицировать и с Крис, и с нашим ребенком.
Как будто я ему не верю.
Верю. Разве мог кто-то другой с таким напряжением в глазах следить за экраном монитора? Отвернувшись, быстрым движением проводить тыльной стороной ладони от скулы к виску? Так бережно прикасаться к моему животу своими грубыми шершавыми ладонями?
Только для меня отец моего ребенка по-прежнему ТОТ, другой Марат. А Алекс — это Алекс. И я ничего не могу с собой поделать. Хоть и позволяю Алексу все, что касается малыша.
Прикасаться к нему, гладить, целовать, разговаривать.
Даже петь. Несмотря на то, что у Алекса ужасный слух, и петь он совсем не умеет.
Но он старается, и это выглядит очень забавно.
На этом все. Что касается меня, я больше не позволяю ничего.
Мы спим в одной постели, он даже может меня обнять, но только живот. Кроме того единственного спонтанного секса между нами больше ничего не было. И это охлаждение наверняка заметно со стороны.
Кристина на меня злится, она сразу приняла Алекса как отца. Они иногда даже ругаются, когда она по ошибке хочет назвать его «па» или заговорить по-русски.
А мне нет. Мне не хочется.
Внутри меня будто свернулся кокон. В этом коконе мой ребенок и все прошлые чувства к его отцу. А то, что есть сейчас — к новому мужчине, в котором порой прорывается что-то старое. Как те же сжатые кулаки в кармане. Или стиснутые до скрежета зубы.
Меня качает на эмоциональных качелях. Я то принимаю его, то нет.
Не могу разобраться в своих чувствах, поэтому и ухожу в парк, чтобы побродить там, где пахнет мокрой корой, прудом и тишиной.
— Лиза, ты здесь? — меня окликает муж, я оборачиваюсь. Он запыхался, и я на секунду любуюсь красивым мужчиной, который быстрой походкой идет ко мне по парковой аллее. На миг сердце сжимается. Может, если бы мы встретились при других обстоятельствах, я бы влюбилась до чертиков. — А я уже весь парк обошел. Привет.
Алекс наклоняется, чтобы меня поцеловать. Послушно подставляю ему щеку, но сегодня у моего мужа другое настроение.
Он берет мое лицо в ладони, поднимает выше. Рассматривает. И я его рассматриваю.
В сотый раз поражаюсь, как можно было так перекроить лицо и получить то, что я сейчас вижу перед собой.
Да, осталось несколько шрамов, но ведь Алекс Эдер попал в автомобильную аварию, ему лобовым стеклом посекло лицо.
Только это объяснение логично лишь для таких простодушных дурочек как мы с Крис. Шрамы спрятаны над бровями. Несколько в височной части. Есть один на подбородке, но он его не портит, наоборот, утяжеляет челюсть.
Теперь я понимаю, для чего это было сделано. Настоящий Алекс Эдер был утонченнее, мягче. И его облику следовало придать черты лица тяжеловеса Марата.
— Я соскучился, — говорит Алекс хрипло, тянется губами и целует.
Я вяло сопротивляюсь, но он настойчиво проталкивается и получает свой глубокий поцелуй.
Я тоже скучала. Провожу рукой по густым темным волосам. Это то, что у них осталось общего. Просто Марат стригся короче, а у Алекса короткий ежик только на затылке.
— Как прошла встреча? Как Демид? Арина еще не родила? — пробую съехать с темы о нас на нейтральную, но муж не теряет волну.
— Все хорошо, — не выпускает мое лицо, ловит руку, прижимает к губам. — Ты меня и сегодня будешь мариновать, малыш? Я уже заебался, давай поговорим. Здесь никто не услышит, птички, рыбки… Скажи прямо, ты меня разлюбила?
*Герой книги «Порченая»
Глава 34
Алекс
Спросил, и думаю, нахуя? Придурок…
Что это меняет?
Вот сейчас она скажет «Да, разлюбила», и что? Я ее отпущу?
Да хер там. Ни за что не отпущу.
Никому не отдам. И дело не только в ребенке.
Вообще не в ребенке. Ясно, что даже если она меня пошлет, я все равно останусь отцом нашего ребенка. Лиза не станет включать тупую гордость и выделываться.
Но в том-то и дело, что сейчас меня не это волнует.