На меня смотрит лицо мужчины, в которого я когда-то без памяти влюбилась. Безумно любила, провалилась в любовь по самую макушку.
Потом потеряла. Надеялась забыть.
Теперь он стоит передо мной, смотрит в упор, пригвоздив холодным взглядом. Упирается рукой в бок, оглядывается на окружающих нас мужчин.
Это его лицо. Я все узнаю.
Узнаю резкие черты лица, его поджатые губы. Его голос, но…
Внутри меня все сопротивляется.
Все не просто кричит, вопит — «Он чужой!»
И я не понимаю, это оттого, что я столько времени пыталась его забыть, или…
— Ну что ты стоишь, малыш, ты так и не обнимешь своего Марата? — хрипит знакомый голос, проникающий в барабанные перепонки и…
Ничего. От него не бегут мурашки по коже, не немеют колени, не уходит из-под ног пол.
Веду взглядом ниже по мощной шее, соскальзываю в треугольник загорелой кожи в разрезе рубашки и перехожу на плечи. Широкие, массивные. Не вызывающие ни малейшего желания их обнять…
Рукава рубашки закатаны по локти. Разглядываю выступающие на руках вены, широкие ладони с такими же широкими пальцами…
Мне кажется, или все это выглядит слишком массивным и… и… громоздким…
— Ну что ты меня разглядываешь как подарочек? — ухмыляется Марат. Поднимаю глаза и встречаюсь с насмешливым взглядом.
Моргаю несколько раз. Нет, мне не показалось. Он насмешливый и может даже с легким оттенком пренебрежения.
«Ты не Марат!» — хочется крикнуть, но не могу. Не успеваю. Пячусь назад, и меня заботливо удерживают крепкие руки моего…
Оборачиваюсь.
Мужа.
— Дорогая, что от тебя хочет этот странный мужчина? — спрашивает он ровно на безупречном английском. — Ты его знаешь?
Смотрю в глаза Алекса. Нет, не Алекса. Не Алекса.
Пусть сейчас у него цветные линзы, но взгляд, каким он на меня смотрит, нельзя спутать ни с каким другим.
Он наполнен любовью. В ней можно утонуть. Утопиться и утопить всех этих мрачных бандюков, которые окружили нас плотным кордоном.
Я давно поняла кто это. Точно такие же разговаривали со мной и Крис в пиццерии.
Снова беспомощно оборачиваюсь на Алекса в поиске поддержки
«Вот настоящий Марат!..»
Но слова, готовые вылететь из гортани, внезапно застревают на полдороге. Потому что в направленном не меня взгляде мне чудится прощание.
Алекс улыбается мне одними уголками губ, подбадривающе. Руки, держащие меня, разжимаются.
И передо мной внезапно всплывает недавняя сцена.
Лора, Крис.
Лора смотрит на Алекса, спрашивает со странной улыбкой «Ты ведь не возражаешь?». И спрашивает по-русски. Почему?
Никто не подумал, откуда она здесь взялась. И почему она его провоцирует.
И Алекс, и Крис повели себя безупречно. Отыграли свои роли. А главное, Крис. Она не повелась на провокацию матери. Она сказала: «Мужу Лизы наплевать на то, с кем и куда я иду».
Зато я чуть своими руками не сдала мужа бандитам.
Что бы сказала Кристина сейчас? Как бы она себя повела?
Она давно вычислила отца, но понимала, как важно ему скрывать свою личность. Поэтому продолжала хранить его тайну от меня. И даже ему ничего не говорила, хотя я видела, как ей это тяжело давалось.
Была бы здесь Крис, она бы сразу забраковала «Марата», поэтому…
Поэтому ее отвлекла Лора.
Лихорадочно пытаюсь свести все в одну логическую картину.
Они все верно рассчитали. Если останется один глупый Стебелек, его будет легче расколоть. Вообще не составит труда.
Им и не надо, чтобы я поверила. С самого начала. Разве только чтобы вызвать шок.
Алекс потому и ходит без охраны. Это цивилизованная Европа, он бизнесмен Александер Эдер, а не бывший криминальный авторитет Марат Хасанов. Зачем ему охрана?
Они просто никак не могут доказать. Хотят и не могут. Потому и понадобился экспериментальный препарат для смены ДНК.
И они нашли способ.
Вот только…
Поворачиваюсь к мужу, улыбаюсь. Говорю по-английски.
— Это отец Кристины, господин Хасанов, — а потом к «Марату», и уже на русском. — Я рада видеть вас живым и невредимым, господин Хасанов. Кристина внизу с Лорой, она будет тоже очень рада. Знакомьтесь, это мой муж, Алекс Эдер.
На мою талию ложится рука, Алекс снова уверенно меня обнимает, глядя в свое бывшее отражение.
У «Марата» нервно дергается щека. Он передергивает плечами, хрипло бросает.
— Что ты несешь, глупая девчонка? У тебя в животе наш сын.
Рука на талии впивается мне в кожу, мне больно даже через платье.
Но тут я почти уверена, что они блефуют. И у меня тоже нет выбора.
— Вы большой выдумщик, господин Хасанов, — говорю холодно. — Я, конечно, очень вам благодарна за то, что помогли вернуть украденное наследство. И одно время я действительно была в вас влюблена. Но у нас с вами ничего не было. Это не ваш ребенок. Я позвоню Кристине, скажу, что здесь ее папа?