— Не надо, — злобно бросает «Марат».
— Пойдем, пока здесь полиция не нарисовалась, — буркает один из бандитов. Они исчезают в коридорах, ведущих к техническим лифтам. А я из последних сил висну на шее мужа.
Алекс
Она повисает на моих руках легким перышком, и я боюсь ее задавить, так сильно сдавливаю в объятиях.
— Девочка моя, — шепчу в душистые волосы, целуя, куда попаду, — моя родная. Умница…
— Я думала, они тебя убьют, — бормочет она, подставляясь под мои губы. — Или нас обоих.
— Как же, — отрываюсь, вглядываюсь в любимое до болезненных спазмов в грудной клетке лицо, — как же, когда у меня такая смелая жена?
— Где они его взяли, Алекс?
— Не знаю, малыш. Не знаю. Ты сразу поняла, да?
— Да, — кивает она. — Он говорил не как ты. Смотрел не как ты. У него не твои руки. Он не ты!
Я снова сгребаю ее в охапку и вжимаю в себя.
Моя, моя, моя. Только моя могла так…
Пусть теперь хоть кто-то что-то скажет. Да похуй, что у нас разница почти в восемнадцать лет, вот просто похуй.
Так вышло, что моя женщина родилась, когда я уже был взрослым парнем. Главное, что я ее дождался. Я ее нашел. Узнал, пусть не сразу, но понял, что мое. И не отпустил.
И пусть захлопнут свои пасти те, кто говорил мне «Забей, она молодая, тебя забудет». Хер там. Пусть бы посмотрели. Такое блядь в кино не покажут. Я сам охуел, когда этого Франкенштейна увидел. Восставшего, блядь, из ада…
Это потом, когда присмотришься, видно, что не я. Он ниже, коренастее. Массивнее, но из-за того, что кости шире, а не за счет мышечной массы.
Я все успел рассмотреть, когда мысленно с малышкой своей прощался. Потому что видел — она поняла. Почти сразу.
Потому что «говорил не так, смотрел не так». Потому что не мои руки.
А когда меня в ресторане в компании друзей Алекса и Клер увидела, сразу узнала. Через весь зал ко мне рванула.
Как я тогда на месте усидел, как не подорвался и ее в охапку не схватил, сам не знаю. Держался из последних сил, весь рот внутри искусал. Не понимал, откуда она взялась, откуда там появилась.
И главное, как меня узнала, не догонял.
Девочка моя. Любимая.
А она сердцем, как и сейчас, почувствовала.
И она говорит, что это только из-за ребенка? Что я бы к ней не вернулся?
Да я бы по-пластунски через весь континент полз, только бы к ней…
Лиза, чуть притихшая в моих руках, поднимает голову, и я снова ее целую.
— Это была ловушка? Я правильно поняла?
— Да, малыш, да. Это был спектакль рассчитанный на то, чтобы ты пришла в шок. А дальше все зависело от того, как ты себя поведешь. Они не знают точно, кто я такой. Если я настоящий Алекс Эдер, то задев меня, они поимеют проблемы. Зачем рисковать налаженным бизнесом и репутацией? А если я… — она прижимает к моим губам палец.
— Ты Алекс Эдер. И закончим на этом.
Внезапно приходит в движение пассажирский лифт, его двери раздвигаются, и оттуда выходят двое. Один уже знакомый мне американец Залевский. С ним чернявый, похожий на цыганчонка молодой парень.
— С вами все хорошо? — Залевский протягивает руку, я ее пожимаю. Он представляет своего спутника. — Это Донато Вентреска, доверенный синьора Ди Стефано. Синьор передает вам привет и самые наилучшие пожелания.
Цыганчонок Вентреска широко улыбается, демонстрируя белозубую улыбку. Раз он тут, значит…
Макс перехватывает мой взгляд и утвердительно кивает.
— Да, их как раз пакует полиция. Поймали на горячем, нашли в машине партию наркоты. Я почему сюда поднялся — увидел внизу подругу вашей жены. Сразу понял, что могут быть проблемы.
— Они были, — отвечаю, с уважительностью глядя на Вентреску. Так вот кто приехал организовать проблемы Вахаду. — Но мы справились.
— Это хорошо, — отвечает Макс, понимающе моргая в сторону Вентрески.
Я оказался прав. Он такой же американец, как я бельгиец. При этом почему-то выступает связующим звеном между мной и Ди Стефано.
— Так они что, все арестованы? — поднимает на меня удивленные глаза Лиза. Прижимаюсь губами к голубой пульсирующей жилке на белой коже у виска.
— Ты же слышала, милая, у них нашли наркотики. Мы здесь совсем ни при чем.
— Да, весь багажник забит, просто безобразие. В центре Европы, совсем страх потеряли, — в тон мне подхватывает Макс. — И в офисе тоже обыски. В общем, думаю, вы о Вахаде не услышите еще лет двадцать, а то и тридцать. Там с отягощающими.