— Это почему дешевое? — возмутилась Юля. Странно, что другие слова ее ничуть не смутили.
— Твоя юбка об этом сказала. У дорогой качественной одежды швы выдерживают и не такие объемы, — он стрельнула глазками, указывая на пятую точку секретарши. — А твоя дешевенькая готова лопнуть даже вот на такой, — она покрутила пальчиком, очертив круг вокруг задницы Юли, — плоскодонке.
Юля от возмущения раздула щеки, а фифа продолжала смотреть на ее одежду, словно искала, к чему бы еще придраться.
Меня забавляла перепалка этих двоих. Я молча наблюдал за бесплатным шоу и ждал — что же будет дальше? Жаль, у меня не было надувного бассейна и пары ведер грязи в загашнике. Я бы предложил девочкам покувыркаться на этом ринге в одних трусиках и выяснить, кто же тут главный.
— Юлия. Я ведь правильно понимаю? Тебя так зовут? Шуруй на свое место. С завтрашнего дня ты здесь не работаешь.
— Да с чего бы это? Кто ты, чтобы указывать мне, что я должна делать? Глеб, вызовем охрану? Пусть ее выставят. А то, кто это вообще?
— Да, Глеб, — красотка впервые посмотрела на меня, и мое сердце сжалось от ее взгляда, — кто это?
— Юль, иди. Ты свободна, — я перевел с секретарши взгляд и посмотрел в глаза цвета карамели. — Ну, здравствуй, Света... Как дела?
Глава 2 Глеб
После ухода Юли мы смотрели друг на друга с минуту — молча, не двигаясь, делая вид, что все в порядке. И вообще, мы всего лишь старые друзья.
— Ничего не меняется, как я смотрю. Ты все тот же кобелина.
— А ты теперь стерва? И как? Нравится твое новое амплуа?
— А ты думал, я буду волосы ей держать, пока она будет тебе отсасывать?
— Как минимум. А вообще, могла бы и присоединиться к нам с куколкой, Свет.
— Куколкой? Ты еще и слепой, Рыжий! Вот, когда научишься выбирать красивых женщин, а не всяких невзрачных рыбешек с вытаращенными глазами, тогда я обязательно обдумаю твое предложение. Но сейчас, извини, от одного вида этой скумбрии хочется картошечки с лучком. А я на диете, так что, УВОЛЬ!
Я усмехнулся, глядя на то, как малышка морщит носик, но промолчал. Я явно проигрывал в нашей словесной битве. Да и мыслить дальше в этом направлении мне было нельзя. Слишком возбуждающе это все выглядело...
— Рассказывай, с чем пожаловала? Что изменилось в твоей жизни, раз ты приехала. Сколько времени прошло, Свет? Год, кажется.
— Одиннадцать месяцев, Глеб.
Света поднялась с кресла, наклонилась к пульту директора и нажала на кнопочку:
— Ю-юленька, — обратилась она очень любезно, тягуче, аж приторно, — а будьте любезны, принесите нам два кофе: мне сделайте ароматный восхитительный капучино с плотной белоснежной пенкой, а Глебу, пожалуй, американо с холодным молоком. Оба без сахара. Хотя нет. Знаете, закажите их в кофейне на первом этаже. Вам я что-то не доверяю.
Она вновь уселась напротив и достала из своей сумочки папку с документами. Открыв ее, вынула несколько верхних бланков.
— Подпиши их, Глеб.
— Так во-от оно что... — я сделал вид, что понятия не имею, зачем она ко мне заявилась. — А я тут причем?
— Ты прекрасно все знаешь. Без твоего одобрения я не имею права на открытие.
— Разве? — уже второй раз за последние двадцать минут косил под дурачка. Что-то не нравилась мне эта тенденция, пора было что-то менять.
— Глеб. Ты все еще мой опекун. Я отправляла документы твоим юристам раз десять! И каждый раз они возвращались без подписи.
— Нет. Ты явно что-то путаешь. Я все подписывал.
— Да-а? — ее бровки метнулись вверх. — Подписывал?
Света достала из папки стопку бланков и бросила передо мной. Сдвинув стопочку вправо, она разложила их, чтобы я видел каждый лист.
— Трехглазый смайлик, — она тыкнула ногтем в поле для подписи на первом бланке. — Кривой кленовый листочек, — указала на следующий. — Тучка с дождиком. Воздушный шарик. Розочка. Крестик! По-твоему, это смешно, Глеб? Это и есть твоя подпись? Все эти? Что, сразу десять? Ты их по настроению выбираешь?
— Я еще не определился, какую из них оставить.
— Ах, вот оно что! У меня для тебя плохие новости, Глеб... Уж к сорока годам мог бы и определиться. Пора бы стать более, — она кивнула в сторону двери, за которой сидела секретарша, — постоянным.