Въехав на территорию ее дома, припарковал машину возле красного «мерина». Было видно, что за ним ухаживали все это время, на нем ни пылинки не было, ни царапинки.
Я прихватил свой подарочек в керамическом горшке с розовым бантиком и поспешил обрадовать олененка своим появлением.
На улице было хорошо! Ветра не было, а солнце с радостью делилось своими лучиками, вынуждая щуриться. Сад потихоньку оживал, готовясь к лету.
Молодые зеленые листочки уже во всю нарядили деревья. А главным украшением этого сада была потрясающая блондинка, которая сидела в беседке и читала книгу. Ее волосы были заплетены в две пышные косы, на плечи была накинута легкая курточка.
Я подошел ближе, нагло чмокнул ее в шею, прикрыв от удовольствия глаза, и вручил свой подарок.
— Кактус? — Света посмотрела на меня исподлобья. А на поцелуй не отреагировала — или ей было все равно и я ошибся, когда решил, что разглядел в ее взгляде чувства, или же она попросту виду не подала.
— Я так подумал, что кактус...
— Потише, — перебила она меня.
Чего? С чего это вдруг тишина?
Я присел рядом и посмотрел на Свету. Она изменилась — стала еще красивее.
— Так вот...
— Глеб, потише, — спокойным тоном попросила она.
— Что ты меня затыкаешь? Но кактус как раз по этому поводу. Когда твои колючки закончатся, можешь у него выдернуть и продолжить колоть меня.
— Глеб, тиш… блинство!
Откуда-то сбоку раздался писк, похожий на детский плач. Я навострил уши, пытаясь понять, что это и откуда это. Даже на телефон малышки посмотрел — вдруг это оттуда, но тот не подавал признаков жизни.
— Ну, спасибо, блин! — Света захлопнула книгу, бросила в меня недовольный взгляд. Она ловко перегнулась через борт беседки, подставляя моим глазам свою пятую округленькую точку. — Я ее час укачивала! ЧА-АС!
Света выпрямилась, повернулась ко мне, а в руках у нее был ребенок! Маленький такой, крохотный ребенок, завернутый в какой-то плюшевый кокон.
— Разбудил тебя нехороший дядя, — Света вытянула губы, разговаривая с младенцем. Она вновь смерила меня взглядом, пропитанным ненавистью. — Но ты же спать хочешь. Да, Вася? Ты же не будешь мучить меня? Злой дядя, — Света тут же пригвоздила меня к сиденью строгим взором, — больше так не будет. Он будет сидеть тихо! Как мышка! — прорычала она. — Или сейчас же уедет!
Она медленно покачивалась, убаюкивая плюшевый комочек с двумя синими глазками, выглядывающими из-под длинных ресничек. Я таких синющих еще никогда в жизни не видел!
Я не мог произнести ни слова. В моей голове тако-о-ое творилось! Та-аки-ие мысли закручивались в охренеть, какой вихрь!
Ребенок! У Светы, моей малышки, моего олененка, который так безжалостно меня бросил, РЕБЕНОК!
Какого хрена? Где папа? КТО ПАПА? Где он?
У меня засосало где-то в затылке. Странные догадки медленно пробирались, передвигая свои цепкие лапки. Я вспомнил малютку, которая родилась совсем недавно у Янниса. По размеру она была чуть меньше этой или этого Васи. А если снять бежевый кокон, наверное, такой же. От силы пятьдесят пять сантиметров.
«Так, Глеб, соберись и подумай! Дочурке Янниса сейчас два месяца. Значит, этому комочку с синими большими глазами-блюдцами примерно столько же».
Я ждал, когда Света убаюкает Васю и сверлил молодую мамашу взглядом, пытаясь досверлиться до ее совести!
Я тебя выведу на чистую воду, я заставлю тебя рассказать правду!
Одиннадцать месяцев мы не виделись… Два месяца этому ребенку…
МАТЕМАТИКА НА УРОВНЕ ПЕРВОГО КЛАССА НЕ МОГЛА ОШИБАТЬСЯ!
И поэтому мне очень хотелось задать этой бесстыжей блондинке вопрос. Один единственный, но такой важный:
КАКОГО *УЯ СВЕТА МОЛЧАЛА ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ?
Это что же получается, что я… так, я не понял… Получается, что папа… Я?
Она медленно и очень аккуратно положила малютку в коляску, накрыла тонким пледом и села на свое место. Как ни в чем не бывало, Света взяла в руки книгу и вернулась к чтению.
— Ты вроде вчера вечером обещал зайти в гости? — ее глаза на секунду вынырнули из книги.
— По-твоему, мы сейчас должны говорить об этом? Что, обсудить больше нечего? СОВСЕМ НЕЧЕГО? — да мой голос сорвался от негодования! Я захлебывался и эмоциями, и возмущением!
Я был вне себя от ярости и чувства несправедливости, ведь я столько всего упустил интересного в жизни СВОЕГО ребенка за эти месяцы! Первые слюни, первые сопли, первые какашки — чему там еще родители обычно радуются и умиляются, и выглядят при этом, как будто у них плещется кисель в голове вместо мозга?