— Ты смеешься? Это же нарушение режима! В твоем состоянии нельзя так поступать. Тебе нужно беречь себя!
— Сережа, я прошу! Ты же сам сказал, что понимаешь мои чувства. Ты же сам говоришь, что знаешь, какого это быть далеко от любимого человека!..
Последние слова звучат неразборчиво. Я не справляюсь с эмоциями и начинаю плакать. И слезы никак не получается остановить.
— Ты сама не понимаешь, о чем просишь, — Сергей гладит меня по волосам, пытается успокоить.
— Сережа, я прошу тебя! Помоги мне! — задыхаясь от слез, выдавливаю из себя эти слова.
— Я попробую, — тяжело вздыхает он и встает со стула. — Но я ничего не могу тебе обещать.
— Спасибо! — всхлипываю я. Хочу обнять его в знак благодарности, но он уже слишком далеко, чтобы я могла до него дотянуться.
— Я скоро вернусь, — обещает Сергей и скрывается за дверью.
А я снова заливаюсь слезами. Ведь я и сама не верю, что моя просьба действительно осуществима.
Глава 10 Не худшее предложение
Оставшись одна, я чувствую себя выжатой как лимон. Эмоции, бушевавшие во мне, словно шторм в океане, постепенно стихают, оставляя после себя лишь ощущение опустошенности. Робко затеплившаяся было в душе надежда, после разговора с Сергеем тут же гаснет под натиском здравого смысла. Я знаю, что прошу невозможного, что Артем Константинович никогда не пойдет на такое нарушение режима. Но, как утопающий хватается за соломинку, так и я цепляюсь за эту призрачную возможность увидеть дочь.
Время тянется мучительно медленно. Каждая минута кажется мне вечностью, наполненной терзаниями и сомнениями. Я то представляю себе радостную встречу с Настей, то рисую в воображении негодование Артема Константиновича, узнавшего о моей просьбе. Эти мысли роем кружат в голове, не давая мне покоя.
Вскоре дверь снова открывается, и в комнату входит Сергей. На его лице нет никаких эмоций, ни печали, ни радости. И это еще больше усиливает мое беспокойство. Я затаиваю дыхание, в ожидании его слов, которые должны решить мою судьбу.
— Я поговорил с Артемом Константиновичем, — наконец произносит Сергей, глядя на меня с сочувствием. — Он… отказал. Сказал, что это невозможно. Сейчас это невозможно. Он не может рисковать своей репутацией и твоим здоровьем.
Мое сердце рушится в пропасть. Я знала, что так и будет, но все равно надеялась на чудо. Снова слезы льются из глаз, но на этот раз это слезы отчаяния и безысходности. Ведь я понимаю, что моя последняя надежда увидеть дочь рушится о страхи и самолюбие тех, кому совершенно нет дела до моих чувств.
Но ведь Сергею есть до них дело! Почему же тогда он так спокойно принимает решение врача? Почему не настаивает на своем?
Закрываю лицо руками, пытаясь унять охватившую все тело дрожь. Слова Сергея звучат как приговор. В голове пульсирует одна мысль: «Все кончено. Я больше не увижу Настю. Никогда».
Сергей молча стоит рядом, не решаясь нарушить мое горе. Я ощущаю его сочувствие, но от него мне не становится легче. Никто не может понять, что я сейчас переживаю. Никто не может понять горе матери, разлученной со своим ребенком.
Собрав последние силы, я поднимаю на Сергея заплаканные глаза:
— Что же мне теперь делать? — шепчу я, и голос мой дрожит от отчаяния. — Что я могу сделать, чтобы Артем Константинович изменил свое решение?
Сергей вздыхает и садится рядом, едва касаясь моей руки.
— Я понимаю, как тебе тяжело, — тихо произносит он. — Но ты должна быть сильной. Ради себя, ради дочки. Артем Константинович не изменит своего решения, пока ты не восстановишься достаточно для того, чтобы покинуть палату.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю, цепляясь за его слова как утопающий за соломинку. — Что значит покинуть палату? Уйти из нее пешком? Выехать на коляске?
— Думаю, что Артем Константинович сам определит, когда ты будешь готов, — Сергей заключает мою ладонь в свои руки и улыбается уголками губ: — Знаешь? Ведь доктор сказал, что ты уже неплохо восстановилась. Думаю, что ты сможешь ускорить процесс, если будешь выполнять его рекомендации.
— То есть чтобы восстановиться, я должна больше отдыхать, — вспоминаю последнее наставление врача и закипаю. — А мне кажется, что он просто хочет продержать меня здесь, как можно дольше.