— Поговорить? Сейчас? — похоже, что Артем Константинович не настроен со мной общаться.
— Вы чем-то заняты? — с надеждой смотрю на него. Хочу, чтобы он сказал, что готов уделить мне пару минут. Мне ведь больше и не понадобится.
— Я хотел заняться отчетами… — начинает увиливать он, но встретившись со мной взглядами, тут же замолкает. — Разговор будет не очень долгим?
— Только пара вопросов. И все, — обещаю, хотя прекрасно понимаю, что обсуждение этих вопросов может сильно затянуться.
— Хорошо, — неохотно соглашается врач. — Езжайте в палату. Я закину в кабинет документы и подойду к вам.
— Спасибо! — боюсь, что он забудет или намеренно не придет и скажет, что его отвлекли. Но я все равно ничего не могу изменить.
Возвращаюсь в палату и послушно жду. Пытаюсь показать себя самостоятельной и для большей убедительности пересаживаюсь на кровать и откатываю коляску чуть в сторону.
Хотя… Кого я обманываю? Кого я этим могу удивить и в чем-то убедить?
Артем Константинович знает мой прогресс и, если он сочтет его достаточным, он и без этого цирка разрешит мне покинуть больницу.
К счастью, врач все же приходит ко мне. Даже долго жать не приходится. Похоже, что он действительно только закинул документы.
— Ну что ж, я слушаю вас, Татьяна, — садится он на стул у моей кровати.
Уверена, что ему известна причина, по которой я к нему обратилась. Но готов ли он поддержать мое желание? Выполнит ли он мою просьбу?
— Артем Константинович, я… я добилась успехов в восстановлении… — говорю не так уверенно, как хотелось бы. Но все же начало положено.
— Это не ускользнуло от моего внимания, — продолжает играть свою роль неосведомленного.
— Я знаю, что впереди у нас еще очень много работы, но… Вы ведь можете отпустить меня из больницы на пару часов? — резко перехожу к сути, но пугаюсь и спешу хотя бы как-то сгладить ситуацию: — Конечно же не одна. Меня может кто-нибудь сопровождать.
— Действительно? Может? — хмыкает он. — Татьяна, вы меня поймите…
— Нет, это вы меня поймите, Артем Константинович, — перебиваю его я. — Речь идет о моей дочери! С каждым днем я становлюсь ей все более чужой. Понимаете?
— Понимаю, но…
— У вас же есть дети? Сын, верно? — вспоминаю о том, что случайно услышала от медсестер.
— Есть. И что с того?
— А вы представьте, что не видели своего сына целых три года и теперь только один человек в белом халате стоит между вами и ним… — не уверена, что это сработает, но вариантов у меня не густо.
— Я бы очень хотел с ним встретиться, но вы… — начинает было врач, но я опять не даю ему продолжить:
— Я ничем не отличаюсь от вас. Я тоже хочу видеть своего ребенка. Так неужели вы не позволите мне сделать это?
— Но вы же еще слабы!.. — предпринимает очередную попытку Артем Константинович, но все же сдается. — Ай, чего с вам разговаривать?
— Возможно, как раз стоило бы поговорить. Точнее обсудить, как и что мы должны делать.
— А что мы должны делать? — хмурится он. — Лично я считаю, что вам еще нужно полежать без прогулок. Но… вы ведь вправе подписать документы о том, что хотите покинуть больницу и берете всю ответственность за собственное здоровье на себя… — будто того не желая, подсказывает он, как нужно поступить.
— И тогда?..
— И тогда я ничего не смогу сделать, — завершает он мою фразу и поднимается со стула. — Как только заявление будет у меня в кабинете, вы сможете выйти за пределы больницы.
— Спасибо! — не верю, что это правда. — Спасибо вам, Артем Константинович!
— Самой лучшей благодарностью с вашей стороны будет, если вы сможете вернуться в еще лучшем состоянии, чем сейчас, — улыбается он и уходит.
Но прежде успевает оставить бланк, который я спешу заполнить.
Глава 14 Такси
Заполнив бланк заявления, откладываю его в сторону. Несколько простейших фраз, которыми я обещаю взять всю ответственность на себя, написать несложно. А вот средство, на котором я собираюсь совершить свое путешествие оказывается для меня загадкой.