Я вскользь глянула на лицо, боясь снова оказаться загипнотизированной. На вытянутой морде зло поблёскивали глубоко посаженные разноцветные глаза. Большие надбровные дуги выпирали вперед. Над ними лоб, который украшала татуировка из странных, графических символов. Небольшой приплюснутый нос был вздернут кончиком вверх. Сбоку, от слегка впалых щек росла шерсть, которая обрамляла лицо и как щетка торчала в стороны так, как если бы бакенбарды срослись с бородой.
Даже удлиненные уши были покрыты жесткой на вид шерстью. Тонкие губы подрагивали, растянувшись в хищном оскале. Жуткого вида клыки выпирали, доказывая, что передо мной опасный хищник. Единственное, что могло бы вызвать улыбку — это забавно торчащий хохолок на голове, как ирокез у неформалов. Но я не смертница, смеяться с этого «шимпанзе».
Коренастая, с хорошо развитой мускулатурой фигура, была несколько непропорциональна. Длинные руки, с налитыми буграми мышц, широкие кисти с крепкими пальцами. Грудная клетка массивная и широкая, высоко вздымалась при дыхании, прокачанный пресс, как у отменного спортсмена. На бедрах висел кусок кожи, закрывая достоинство зверя. Жилистые сильные ноги, привыкшие к бегу и прыжкам.
Я смотрела на этого "снежного человека" одновременно и с восторгом, и с ужасом. Он что-то проклокотал на своем языке, не спуская с меня глаз. Видимо, отдал приказ, потому что остальные особи ринулись к пленникам. Нас распутали из лиан, спустив на землю.
Двигаться мы тоже не могли, видимо, к нам применили магию и обездвижили. Каждого из нас закинули на плечо и потащили. Я болталась головой вниз и видела только ноги идущего и землю. В голове мысли носились со скоростью света, пытаясь оценить ситуацию и найти способ спасения.
Радовало, что Реймоса с нами не было, это давало надежду на спасение, хоть и призрачную. Скорей всего, несли нас в лагерь, а что уж там они с нами сделают, не знаю. Картинки в голове сменяли одна другую, каждый раз становясь все кровожаднее. Я зажмурилась, чтобы отогнать видения, голова закружилась, перед глазами запрыгали звездочки.
"Сейчас, главное в обморок не упасть, а то пропущу самое интересное" — подумала я про себя. Шли они быстро, ступая уверенно и обходя все преграды. «Как они заставили лианы ожить?» — пришла вдруг мысль.
Неужели, у них осталось магии больше, чем у остальных рас?
Значит, они умеют говорить с лесом и умеют маскировать ловушки, но как? Эти мысли не давали мне покоя. Шиицу так не могла, хотя тоже была лесным жителем.
За своими размышлениями я пропустила тот момент, когда плеяр начал лезть вверх, на огромное дерево, цепляясь руками за лиану и помогая себе ногами. С ужасом смотрела на удаляющуюся землю от меня и понимала, что меня никто не держит, и если я сорвусь, это будет конец!
Попыталась запищать или хоть как-то ухватится за обезьяну, ну или мужчину (я еще не решила, как их называть), но голос так и не прорезался, а тело безвольно осталось висеть на плече. Наконец, этот кошмар закончился, и мы оказались на широченной ветке, метра так полтора в ширину. Я даже присвистнула про себя. Не думала, что такие бывают.
Меня сгрузили с плеча и прислонив к стволу, оставили в покое, дожидаться остальных. Я подняла глаза вверх и обомлела. Там была деревня! Дома были построены прямо на ветвях деревьев, их было много. Сделаны они из веток, связанных между собой лианами, а крыши покрыты большими листьями какого-то гигантского лопуха. Я таких раньше не видела. Окон не было, только вход в жилище и все. Дверей тоже не было, кстати.
Соединяли дома между собой ветви дерева или мостки, сделанные из лиан и палок. «Экстримальненько!» — пронеслось в голове. Я бы по такому мосту не пошла, слишком хлипким он казался. Когда моих друзей сгрузили рядом со мной, мы переглянулись. Глаза Шиицу, как и мои, были круглые от изумления.
Беркус же, был безразличен к окружающему, он пристально следил за плеярами. Видимо, изучал или искал их слабые места. К нам опять подошел старший плеяр, но уже не один, а с какой-то женщиной. Надо сказать, что их женщины были изящней, не такие мощные, что ли. Имели, достаточно женственные черты фигуры и щеголяли в таких же набедренных повязках, как и мужчины. На груди, была повязана полоска кожи.
Старший что-то сказал женщине, и она, кивнув, подошла к нам. Первым подвергся осмотру Беркус. Женщина пощупала его везде, где только можно, потом заглянула в рот, в уши и раздвинула пальцами веки глаз, осматривая глазное яблоко. Беркус взглядом выражал ярость и бешенство, но большего сделать не мог.