Осмотр закончился уже после обеда. В кабинет остались лишь я, Людмилочка и Влад.
- Мы с детьми поедем, - проговорила Людмилочка, - а ты останься и поговори с доктором. Автобус уже подъехал и ждет нас. А вечером мы с тобой созвонимся. Хорошо?
Я с подозрением посмотрела на Людмилочку, а та лишь коротко кивнув, обратилась к Владу:
- Спасибо вам, Владислав Андреевич! Дети от вас в полном восторге.
- Не за что! – тихо сказал Влад, затем подойдя к Людмилочке добавил, - пойдемте я вас провожу, да и ребятам скажу «до свидания».
Я смотрела, как закрывается дверь кабинета. Вот же блин, заговорщица! Договаривались же, что поедем все вместе. Оставаться один на один с Владом, в мои планы ну никак не входило. Тем более сейчас. Когда мою обиду и боль, вытеснила благодарность и какое-то еще, непонятное мне, чувство. Но ясно было одно – это было что-то теплое и светлое. Так что, оставаться с ним наедине мне нельзя. От греха, как говорится!
Я сидела и смотрела на свои сомкнутые пальцы, когда вошел Влад. Он прошел мимо меня и сел за свой стол. Я выдохнула.
- Проводил, – улыбаясь, сказал он и посмотрел на меня, - замечательные ребята.
Я бросила на него быстрый взгляд, затем опять уткнулась в свои пальцы. Он помолчал немного, потом вздохнул и бодро продолжил:
- Что могу сказать?! – произнес Влад, а я подняла на него взгляд, понимая, что сейчас он будет говорить о деле, - им всем показано оперативное лечение, после которого у всех ребят на 99,9 % вернется зрение. Операции начнем на следующей неделе. Думаю, в два дня уложимся!
Я не удержалась от стона облегчения. Поняла, что весь сегодняшний день, была в колоссальном напряжении. А теперь, после его слов, словно гора с плеч свалилась. Посмотрела на него, увлажнившимися от слез, лазами и прошептала:
- Спасибо тебе за все!
Он встал, обогнул стол и подошел ко мне. Потом присел на корточки рядом с моим стулом.
- Кир! Это моя работа! И я очень хочу, чтобы у этих детей была полноценная жизнь! Чтобы они могли смотреть на этот мир ясным и чистым взглядом.
Он сжал мои холодные пальцы, а второй рукой вытер слезинку, катившуюся по щеке. Я посмотрела на него и утонула в этих зеленых, как омут глазах.
ВЛАД.
Я понимал, что если сейчас потянусь и поцелую, то напугаю ее. Черт! Глядя в ее влажные, фиолетовые глаза, я просто с ума схожу. Хочу поднять ее и прижать крепко к себе. Усилием воли, я встал и отошел на безопасное расстояние к окну.
- Первых пятерых, мы прооперируем в понедельник. Остальных во вторник. После операции, они двое суток будут находиться здесь, под моим наблюдением.
Я замолчал, чувствуя как ее взгляд, буровит мою спину. Ох, Кира! Лучше не смотри так на меня!
Словно почувствовав мое настроение, она быстро встала и, подойдя к двери проговорила:
- Хорошо! Тогда я позвоню в пятницу, чтобы все уточнить.
Я не оборачиваясь, кивнул. Затем услышал ее тихое:
- До свидания, Влад!
Медленно обернулся.
- До свидания, Кира!
11.
***
Приехав домой, я первым делом позвонила Людмилочке.
«Да, Кирочка!»
- И как это понимать? – строго спросила я.
«Что такое, доченька?»
- Что такое? – передразнила я, - мы же договорились, что уедем из клиники вместе. А ты! Зачем?
«Клянусь Кирочка, я без задней мысли! – невинным тоном пробормотала она, - Ой! Кира! Василий Михайлович уже меня ждет! Мы сегодня в оперу! Всё! Целуем крепко! Пока!»
Я с прищуром посмотрела на телефон, и нажала на сброс. Усмехнувшись, покачала головой и поплелась в ванную. Хочется забраться в горячую ванну и расслабится после тяжелого дня.
Через десять минут, лежа в горячей и пенной ванне, я практически засыпала, когда мой телефон внезапно зазвонил. Мне было лень подниматься и идти за телефоном, поэтому я поглубже погрузилась в пену и закрыла глаза. Телефон закончил трезвонить, но радовалась я недолго. Ровно через секунду он начал звонить снова.