Пока мы передвигались по скверу, у меня все еще теплилась надежда, что нас могли увидеть и помочь. Но этого не происходило. Я пыталась почувствовать энергию Чейзена и понять, какая она, но ничего не улавливалось. Как же он это сделал? Неужели действительно и над собой эксперименты проводил?
Подходя к концу аллеи, картинка перед глазами резко начала меняться, и передо мной уже стоял двухэтажный старый дом. Хотелось оглянуться вокруг, но теперь не получалось. Я никак не могла вспомнить промежуток между тем, как мы шли от сквера сюда. Казалось, что я спала и вдруг проснулась. Скорее всего, Чейзен стер это из моей памяти.
До ушей донесся звук открывающегося замка, и Чейзен запустил меня внутрь. Несмотря на ранние часы, в помещении было мрачно и жутко. Мы поднялись по лестнице на второй этаж, в коридоре которого я увидела четыре двери. Одну из них Чейзен открыл, впуская меня внутрь. Здесь стояла обшарпанная старая кровать с грязной постелью, на которой оставались следы крови. От брезгливости и отвращения к горлу подступила тошнота, но я сдерживала себя. Также в комнате находился стул, ведро и стол, на котором лежали ремни и толстые веревки. Очевидно, это для того, чтобы иметь возможность кого-то связать. Ужас сковал меня от осознания, что этим кем-то, по всей видимости, буду я.
Усадив меня на кровать, Чейзен поставил стул напротив и сел сам, широко расставив ноги и уперев в них локти. Взглядом он медленно провел по мне с головы до ног, изучающе оглядев всю.
— Поболтаем? — спросил он, вновь возвращаясь к моим глазам.
Я медленно кивнула, боясь совершить лишнее движение. Почувствовав, как тело расслабилось, я поняла, что мой разум отпустили. Ужасно хотелось звать на помощь, но я понимала, что ничего этим не добьюсь, скорее всего. Есть ли поблизости люди? А вот вывезти из себя Чейзена таким поступком очень просто.
— Как там дела у сынишки? Неужели такая красивая девчонка влюбилась в слепого? — насмехался он, что показалось мне очень жестоким.
— Неужели любящий отец может сделать слепым того, кого называет сынишкой? — вопрос прозвучал дерзко, но вырвался у меня прежде, чем я подумала об этом.
Чейзена он лишь рассмешил.
— Неужели любящий сынишка может предать отца и встать на сторону врага семьи? — смех пропал, и его лицо стало суровым.
Я не стала отвечать, лишь продолжала с нескрываемой неприязнью смотреть на него, хотя ужасно хотелось отвести взгляд или зажмуриться.
— Раз ты расположила такое доверие к моему сыну, расскажи, что тебе известно, — он закинул ногу на ногу, откинувшись на спинку стула.
— Зачем вам вообще что-то рассказывать? Вы же можете спокойно вторгнуться в мою голову.
— У всего есть ресурс. Зачем его тратить зря? Мы все-таки люди, можем и прилично вести беседу, — звучало, как издевательство.
— Только для приличной беседы не приводят людей силой в неизвестное, подозрительное и небезопасное место, — тихо произнесла я, страшась реакции.
— Я дал тебе возможность рассказать все самой. Если тебе такой вариант не нравится, что же, сделаю так, как ты предложила.
Естественно, мне не хотелось, чтобы мои мысли читали, тем более, что от Чейзена в них было много сокровенного, поэтому я тут же залепетала:
— Я знаю, что вы лишили Итана зрения, потому что он отказался вам помогать в свершении мести мистеру Альгерону за то, что тот отнял у вас возможность быть ректором, а потом отстранил от научных дел.
Я не стала говорить о том, что знала о настоящей причине, послужившей началом всего этого. Если Итан узнал о смерти Элайны лишь от Артура, Чейзен, скорее всего, еще не в курсе, что сын обо всем знает. И лучше все карты не раскрывать.
— И тебе кажется это справедливым? — произнес Барт обидчиво, словно пытаясь вызвать у меня жалость. — Лучший друг подставил меня, разрушив дружбу и доверие, а сын выбрал путь его защиты. Естественно, с предателями можно поступать лишь так, как я и поступил. Или ты считаешь, что они должны оставаться безнаказанными?
— Я считаю, что обо всем можно договориться, не причиняя вреда.
Чейзен издал скрипучие смешки, от которых мне было не по себе, но тут же мужчина стал слишком серьезным. Он встал со стула и, подойдя ко мне, руками провел по волосам, с которых стекали остатки дождя. Этот жест вызвал новую волну страха, и из глаз невольно покатились первые слезы. Мало ли, чего можно ожидать от безумного мужчины, который остался наедине с молодой девушкой, непонятно, где. Но Чейзен разглядывал меня не как предмет для развлечений, а как для… исследований? Казалось, что он изучал меня как какой-то объект. Разглядев мои волосы, он продолжил разговор.