Я пропустила Итану через подсознание мысль, что та Марта его послушала и решила уйти вообще, после чего девушка встала и вышла из кабинета. Я же пододвинулась ближе к Итану.
— Как она тебе? — я не смогла унять любопытство. Правда же, интересно.
— Я рад, что мы познакомились, — он улыбнулся, — Марта хорошая и старается мне помогать. Возможно, ей просто меня жалко, хотя жалость лишь бередит душу. Но мне приятно ее внимание. Как же хочется вновь стать обычным, зрячим. Хочу увидеть ее, — Итан взглянул на меня, — как вижу тебя.
Наши глаза встретились, и я вздрогнула. Его слова тронули до глубины души. «Вот она — я! Ты видишь меня! Я и есть Марта!» — хотелось воодушевленно сказать ему и понаблюдать за реакцией. Но нельзя себя выдавать. Не сейчас.
— Думаю, она тоже этого хотела бы, — робко произнесла я.
В полете мечтаний не сразу пришло осознание, что я очень отличалась от всех присутствующих в кабинете. Если остальных Итан видел просто через образы, то меня он видел такую, какая я есть. Онейромагам не скрыть себя полностью, их образ остается в подсознании, особенно если приходить в сон к одному человеку несколько раз. Некоторые умеют применять иллюзию, но это требует больших усилий, а я так еще не умела. Хорошо, что голос хоть могла немного изменять. Но что-то мне подсказывало, что след в голове Итана после третьего сна я оставлю точно.
— А что такого должно случиться?
«Итан, расскажи. Мне можно доверять. Я друг. А тебе сейчас страшно. Ты должен поделиться».
Глаза Итана начали бегать от одной точки к другой, не фокусируясь на чем-то конкретном. Он заметно волновался.
— Он придет. Он вот-вот придет, я чувствую, — лихорадочно забормотал Итан, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, — не знаю, откуда и когда, но точно придет. А я так и не смог предупредить. Я так и не смог узнать, как он это сделал и как мне снова стать нормальным.
— Ты о потери зрения? Кто с тобой сделал это?
Напряжение росло, тревога повышалась с бешеной скоростью. Только бы удержать сон! Мне не нужно, чтобы Итан снова проснулся внезапно.
Оттенки сна исказились. Вокруг все стало каким-то серым и будто безжизненным, словно живую энергию высосали. Окна вдруг разбились, осколки разлетелись во все стороны, попадая и на меня, но я их не чувствовала. В аудитории началась удушающая паника, студенты бегали в разные стороны, создавая гомон. Дверь распахнулась, и к нам зашел Артур Альгерон. Снова он во сне Итана.
— Это он что-то сделал? — уточнила я, глядя на ректора.
— Нет, — украдкой ответил Итан и, обернувшись и увидев что-то, прокричал, — бегите все!
Я ждала, что студенты тут же ринутся из кабинета врассыпную, но этого не произошло. Обернувшись, я увидела, как все просто стояли неподвижно, будто парализованы, а в самом конце аудитории явился темный силуэт, словно сгустившийся мрак. Он приближался, от чего страх подступил к горлу, мешая дышать. Не успела я разглядеть лицо возникшего из ниоткуда мужчины, как Альгерон послал в него поток воздуха с острыми сосульками. Незнакомец, быстро реагируя, взмахнул рукой, и сосульки полетели не в него, а в замерших студентов, которые после этого безвольно рухнули. Картина выглядела крайне неприятно, от чего меня замутило.
— Чейзен, что ты тут забыл? — с яростью в глазах спросил Альгерон.
Чейзен. Опять это имя.
— Кто это? — спросила я у Итана, но ответить он не успел.
Тот самый Чейзен, доставая два лезвия, кинул их в нас, не дрогнув и не раздумывая. Итан резко схватил меня за руку, подорвался и выбежал из аудитории, уводя меня с собой. Мы бежали по коридору. Ненавижу бег во сне. Почему-то часто он замедленный, а ноги тяжелые, будто на них гири висят. Тело становилось каким-то неповоротливым и неуклюжим. Но именно в момент, когда перед нами возник поворот, скорость увеличилась, от чего меня резко занесло, и я упала, не удержавшись. Боли не чувствовала, но встать оказалось не просто.
— Пообещай мне, что убежишь отсюда, а я вернусь и разберусь с ним, — попросил Итан, подходя ко мне и протягивая руку.
Я подала свою в ответ, и Итан помог мне встать.
— Не волнуйся, я не пострадаю, тоже помогу, — заверила я и поднялась.
Попытки освободить свою руку от руки Итана оказались тщетны, его пальцы вдруг до боли сжали мои. Итан посмотрел на меня так странно, что я даже не могла определить, что конкретно он испытывал. Злость? Удивление? Обиду? Волнение?