Чтобы сгладить возникшую неловкость, я решила оглядеть комнату. Здесь было довольно уютно. Большую часть площади занимала широкая кровать. Напротив окна находился рабочий стол, заваленный разными тетрадями и пишущими принадлежностями. У стены стоял книжный шкаф, наполненный разноцветными и манящими томами книг, а рядом на стене висела гитара.
— Это твоя комната? — поинтересовалась я.
— Да. Не знаю, почему мы оказались именно здесь. Возможно, я скучаю по дому, хотя не все воспоминания отсюда приятны.
— Если ты хочешь, я могу сменить нам локацию, только скажи.
Итан задумался на мгновение, но потом отрицательно помахал головой, продолжая при этом смотреть на меня пронзительным взглядом.
— Это всего лишь сон. Мне не важно, где находиться. Важно, что ты сейчас здесь.
— Ты какой-то более открытый во сне, — подметила я.
— Ночью у всех душа раскрывается шире, — он улыбнулся.
Мне всегда Итан казался человеком закрытым, подавляющим свои чувства. Улыбку его доводилось видеть, а вот слышать подобные слова — нет. Неужели сон действительно так на него влиял? Вроде сейчас сновидение Итана осознанное.
«Почему же тогда ты постеснялся коснуться меня?» — хотелось спросить, но вместо этого я рукой указала на инструмент.
— Ты играешь на гитаре?
— Да. Не скажу, что профессионально, но что-то умею.
— Сыграешь?
Итан утвердительно кивнул и пошел за инструментом. Взяв гитару в руки, он сел на пол, скрестив ноги, расположил ее удобно и провел большим пальцем по струнам. Раздалось звонкое дребезжание. Пальцы левой руки Итана выстроились на грифе в аккорд, а пальцы правой поочередно дергали струны, перебегая от одной к другой. Мелодия ожила, и я, завороженная, вслушивалась в каждую ноту. Музыка лилась так легко, очаровывая мой слух. Красивая, плавная, спокойная. Перебор гладко перетек в бой аккордов, и Итан неожиданно запел, глядя мне в глаза:
Солнце взойдет вдали,
Тьма унесется прочь.
Здесь, на краю земли,
Ты мне должна помочь.
Мир для меня открой,
В сердце свое впусти.
Я бы пошел с тобой,
Объединив пути.
Странствовал столько лет,
Вымученный судьбой.
Но вдруг увидел свет,
И стала ты мечтой.
Здесь, стоя на краю,
Дай же ответ, мечта.
Любишь, как я люблю?
Я спасен, если да.
Итан закончил песню, и мелодия плавно затихла. Музыка и ее исполнение явно приносила ему удовольствие. Эх, какой бы из него звукомаг получился! Я не могла сдерживать свое восхищение. Даже не догадывалась, что он и играть умеет, и петь так восхитительно.
— Ты потрясающе играешь, — восторженно произнесла я, хлопнув в ладоши, — и песня прекрасная.
— Первое, что в голову пришло, — как-то смущенно сказал Итан, будто только что выдал свою тайну, — однажды услышал у уличного музыканта, запомнил.
— Я и не думала, что ты так здорово умеешь петь. Мне безумно понравилось!
— Я бы не сказал, что здорово. Так, средне, — скромничал он. — Может, это во сне так кажется.
— А вот и не правда, тут дело не во сне. Я не меняла твой голос. Я вообще никак сейчас на сон не влияю, стараюсь поддерживать спокойную непринужденную атмосферу, особо не затрачивая энергию.
— Как вообще онейромаги управляют снами? — поинтересовался Итан.
Я рассказала ему о своих способностях. Упомянула и то, как первый раз попала в чужой сон, и о своих чувствах, и о интересных моментах, которые со мной происходили. Описывала в красках, как можно влиять на сон и на что способны онейромаги. Итан все это время внимательно слушал, цепко глядя на меня, будто боялся, что я исчезну. Чужие долгие взгляды не всегда приятны, но к Итану это не относилось. Ему этого не хватало в жизни, ведь лишь во снах он способен видеть. И понимание того, что он желал увидеть меня, грело душу, как теплый камин согревает в морозный вечер. Люди часто не ценят такие простые вещи, как возможность видеть дорогого сердцу человека. А ведь это такое счастье — смотреть на любимого.
Конечно, я не могла утверждать, что являлась Итану любимой, но чувствовала, что дорога ему. Ведь не захотел бы он просто так звать меня в сон, верно? С другой стороны, он мог хотеть видеть кого угодно, но не со всеми была такая возможность. Только с онейромагом можно встретиться во сне осознанно, а среди друзей ни у кого этой способности нет. Может, поэтому он попросил меня встретиться в грезах сна, чтобы почувствовать нить с настоящим миром. Но стал бы он просто так петь мне именно эту романтичную и трогательную песню?
— Знаешь, твои сны на удивление спокойные. Конечно, не считая тех случаев, где я сама вселяла в сон страх и беспокойство, от чего происходило… Сам помнишь. Но первый сон, в который я попала, и этот — это самые комфортные сны, которые мне только доводилось видеть. Даже мне такое очень редко снится.