— Однажды вы сказали, что наказывают за поступки, а не за намерения. Почему тогда вы, став ректором, тут же отстранили Чейзена от проекта, если он лишь исследовал, но никому напрямую не вредил?
Вопрос застал Артура врасплох. Он явно не ожидал, что я поинтересуюсь этим.
— Я отстранил Чейза в ходе личного конфликта, — честно ответил ректор. — Невозможно работать с человеком, который действует лишь во благо себе. А я несу ответственность за документы проекта и не могу допустить, чтобы кто-то пользовался разработками в личных целях. В данной ситуации и мотивы играют важную роль.
Ответ выглядел логичным, и я не знала, как повернуть диалог дальше, но Итан, понимая, в какую сторону я клоню, тоже влился в разговор.
— Артур, я давно хотел вас спросить. А почему вы с отцом поругались? Вы же всегда дружили, но потом что-то случилось. Отец никогда не рассказывал мне подробности.
— Я не поощрял его идеи, — Артур взвешивал каждое слово, — он иногда делился ими со мной, думая, что я их разделю, но ошибался.
— Отец почему-то называл вас предателем. Я не хочу сказать, что верю ему после всего произошедшего, но мне бы хотелось знать, за что он вас так назвал.
— Возможно, в его представлении я таковым являюсь. Для меня же предатель — он сам. Предатель моральных ценностей.
Артур не отрицал напрямую свою причастность к чему-либо. Значит, думал, что вполне может считаться предателем для Чейзена. Прогнав все сомнения и страхи прочь, я все же решилась задать главный вопрос, волнующий меня.
— Это связано с Элайной?
Услышав имя матери Итана, Артур опешил и посмотрел на меня сконфуженно. Я не отводила взгляд, пытаясь разглядеть как можно глубже эмоции Альгерона. Итан тоже был крайне удивлен, услышав мой вопрос.
— Марта, ты устраиваешь мне допрос, на который я не давал согласия, — грозно процедил Альгерон.
— А вы уходите от ответа, — подметила я, прищурившись. — Поверьте, мне не хочется допрашивать вас. Вы всегда вызывали у меня огромное уважение, и я желаю, чтобы это было взаимно. Я бы никогда не стала вникать в вашу личную жизнь, не будь на то веских причин. Но причина есть — Итан. Ваши судьбы давно переплелись. И меня не покидает ощущение, что Итан знает далеко не все о своем отце и о вас, а, возможно, и о своей матери. У каждого есть свои секреты, безусловно, и каждый в праве хранить их хоть до конца жизни. Но если эти тайны напрямую касаются и другого человека, неужели он не имеет права знать правду?
Я не знала, о чем думал Итан после моих слов, но явно был в замешательстве. Альгерон же разил недовольством.
— Марта, ты пытаешься тонко манипулировать. Не забывай, что я твой ректор, и ты не должна разговаривать со мной подобным образом.
— Да, вы — ректор. Но также вы — простой человек. Опять же, это ваши слова. Вы — бывший друг родителей Итана, который знает о них что-то, чего не знают другие. Чего не знает их сын. У Итана и так нелегкая жизнь, и я считаю, что ему можно поведать правду. Неужели вам тоже кажется, что в смерти Элайны нет ничего странного? Вы с Чейзеном поругались, стали врагами, а некоторое время спустя Элайну убили, при чем так, что не осталось почти никаких следов. Тела нет, а предполагаемый убийца мертв. Что послужило причиной этому всему? Вы можете сказать, что события никак не связаны, но я знаю кое-что еще…
— Говори, — приказным тоном потребовал Альгерон.
— Я знаю, точнее… Думаю, что вы испытывали к Элайне не только дружеские чувства.
Мои слова будто оглушили Артура, ударили по сердцу. Во взгляде считался еле скрываемый испуг от того, что его разоблачили, узнали сокровенную тайну, так далеко спрятанную от всех.
— Позволь узнать, что натолкнуло тебя на столь смелое и серьезное заявление? — спросил он, сводя брови.
— Сегодня ночью я была у Итана во сне с его согласия, он сам меня попросил, так как хотел увидеть свою маму. Накануне он как раз рассказал мне о ней и о ее смерти. Я вытянула из подсознания ее образ и вызвала сон, связанный с приятным воспоминанием. Итану приснился день, когда вы с друзьями устраивали пикник возле реки. Подсознание Итана случайно уловило момент, где вы с Элайной стояли на берегу и поправляли ей волосы, а потом смотрели на нее с какой-то нежностью, как не смотрят на подруг.
— Это не доказательство, — протестующе заявил Артур, хотя я чувствовала, что держаться ему становилось все тяжелее, — тебе могло показаться. Я просто всегда глубоко уважал Элайну. Она была прекрасной помощницей по проекту, хорошим другом и отличной матерью.