– На него это похоже, – съязвил я.
Старушка не услышала этого. Она попрощалась со мной и ушла. Открыв деревянную дверь в свою квартиру, я вошел внутрь и стал осматривать будущее имущество. Воздух здесь довольно тяжелый – никто не проветривал эти комнаты годами. Зеркало настолько мутное, что в нем можно разглядеть лишь размытый силуэт. От ковра несет, как от мокрой псины. Всюду сохранился беспорядок: в раковине от немытой посуды образовалась новая жизнь, рядом с кроватью разбросаны носки, в стиральной машине что-то гнилое. Но сложнее всего будет избавиться от пыли. Она обволокла все предметы плотным слоем. Подушки, вероятно, придется просто выбросить.
Я открыл шкаф, осмотрел книжные полки и компьютерный стол. Меня не интересовала ценность оставленных вещей. Хотелось найти снимки или открытки. Что-нибудь памятное. Вдруг где-то среди вещей лежит наша с ним фотография? Опять откуда-то вылезла дурацкая надежда на отцовские чувства.
На столе и под столом валялись смятые записки на блокнотных листах. Ну и почерк! Ничего не разобрать. За окнами почти стемнело. Я включил свет и попытался вчитаться в текст на измятом листе:
– Ему… нельзя… что?
И по прихожей громом разнесся стук. В дверь нервно колотили. Я вышел из комнаты и спросил:
– Кто там?
– Пожалуйста, откройте! Скорее откройте! – услышал я торопливый шепот.
Я посмотрел в глазок. Там стоял молодой парень. Голубые глаза и курносый нос делали его похожим на ребенка. Он дрожал и оглядывался на лестницу. Но я не спешил открывать:
– Что случилось?
– Откройте, он убьет меня! Быстрее!
Парень отошел подальше от двери, будто специально, чтобы показать свои домашние штаны и тапки на босую ногу. Я бы мог подумать, что это сосед, ведь в таком виде он бы не пришел с улицы. Но мое недоверие к незнакомцам имело вес:
– Извините, я не открою вам!
– Вот же черт! – парень метался по лестничной площадке, как в ловушке. – Мой батя хочет меня убить! Он поднимается за мной. Он пьяный и у него нож. Он не в себе. Спасите меня, умоляю!
– Спокойно! Сейчас вызову полицию, – ответил я.
Откуда мне было знать, что это не актерская игра? Сколько грабителей и убийц врывались в квартиры обманом, изображая невинных людей, попавших в беду.
– Они не успеют! Я уже трупом буду! Дверь откройте! Он меня порезал! Видно вам? – парень поднял рукав футболки и показал в глазок глубокий порез на левом плече. Через линзу рана выглядела вполне натурально.
Я нервничал, сомневался, бил себя по рукам, чтобы не повестись на развод. Может, это всего лишь козырь для убеждения? Грим, искусственная кровь.
– Открывать не буду! – упирался я. – А полицию вызову.
– Они не помогут! – нервным шепотом отвечал парень.
– Стучитесь тогда к другим соседям.
– Да я пока бежал, тарабанил ко всем подряд – никто не открыл! – незнакомец за дверью повысил голос. – А напротив вас живет бабка глухая. Выше этажей нет. Да откройте вы! Он идет сюда! Слышите?
Я выдохнул, погасил в себе навязанную вину и сказал:
– Простите, не могу помочь. Дверь чужим не открываю.
Курносое лицо придвинулось почти вплотную к глазку. Что-то изменилось в его чертах. Зрачки сузились, губы перестали дрожать и растянулись в надменной улыбке. Он перестал изображать жертву. Казалось, ему понравилось, что обман раскрыли. Парень отступил на шаг от двери и склонил голову на бок. Этот взгляд словно проходил сквозь дверь и упирался мне в лоб.
«Правильно, что я не открыл, ему не нужна помощь. Он задумал что-то другое», – у меня тряслись руки и в горле пересохло. Фигура парня странно искажалась. Мне мерещилось, что он вытянулся, как тень от яркого света. Особенно удлинились пальцы. Теперь они почти доставали до колен. Он повернулся к лестнице и тихо ушел за стену.
– Да что это, мать его, было?!
Я испугался только сильнее, когда заметил, что замок все это время был открыт! Этот обманщик мог просто войти, если бы дернул ручку и понял, что дверь не заперта. Внутренний голос сам по себе нарек его «оборотнем». Было подозрение, что внешность безобидного парня – всего лишь «овечья шкура», под которой скрывается что-то потустороннее.
Теперь-то я закрылся на все замки. Вот же досталась мне квартира с нечистой силой в довесок. Или это кривая линза глазка так исказила человека? Я вернулся в комнату и вспомнил про записку на столе.
– Ему нельзя верить, он… всегда… врет, – я с трудом разобрал эти закорючки.
И про кого тут сказано? А вдруг про того оборотня, что стучался ко мне в дверь? Ему точно нельзя верить! Теперь я думал: как могут быть связаны исчезновение моего отца и тот, кто ломился в квартиру.