Закончился учебный год в институте. Максим и Светлана закрыли сессию, а вот у Михаила возникли сложности. Ему всё-таки грозило отчисление из-за пропущенного семестра. Он решил не продолжать обучение, а забрать документы и пойти в армию. Его уже не тянуло к знаниям, как раньше, новые люди, новые знакомства не привлекали его пока. Да и снова уезжать туда, где не ждут, туда, где обстановка уже давно непривычна, было бы очень тяжело. Верным решением для него было остаться на родине. И теперь уже с семьёй, которая стала ему родной.
***
Вокзал был битком заполнен людьми: ожидающими, отправляющимися, случайными прохожими. Михаил прижимал Светлану к себе и целовал её в макушку. Девушка стояла и думала, как страшно расставаться, как страшно отпускать...
Но, напоминая себе из раза в раз чего действительно нужно бояться, опять становилась весела, чтобы не давать поводов грустить Михаилу.
Максим стоял рядом, молча попивал крепкий кофе из картонного стакана, смотрел на длинные полоски рельсов и щурился от ярких лучей солнца на безоблачном небе.
Так они, погружённые в атмосферу общей толкотни, завороженные шумом человеческих голосов, простояли минут двадцать. Солдаты в форме курили, делая долгие затяжки; наголо выбритые головы выглядывали из-под кепок. Рядом с юношами кружили их родители, братья, сестры, девушки... Где-то хохотали...где-то плакали...
Часы над входом в вокзал двигали стрелками, контролируя жизнь всего на свете и заставляя прибегать к их помощи людей при каждом необходимом случае.
Издали послышались долгие гудки. Чёрные очертания показались на горизонте. Светлана ещё сильнее прижалась к Михаилу. Он, опираясь подбородком на её голову, глядел на приближающуюся голову поезда.
Все на перроне заволновались. Стрелки продолжали бежать по циферблату. Неизменно и точно.
Постепенно к станции подкатил весь состав. Все машинально двинулись к нему, как жители леса на зов их царя льва. Всё в тумане... толкотня... давка... кто-то что-то кому-то кричит...
Уже у входа в вагон Михаил и Максим крепко пожали руки, а затем похлопали друг друга сзади по лопатке. Они оба подмигнули одним глазом и разошлись, чтобы пропустить молодых людей, спешащих сесть в вагон. Светлана взглянула на лицо Михаила. На секунду её взгляд остановился, она будто делала снимок на память. Потом девушка улыбнулась и прижалась к его губам своими...
-Всё будет хорошо, - шепнула она.
Михаил взобрался по ступеням внутрь, просиял на прощание улыбкой и скрылся в коридоре поезда...
Брат и сестра смотрели на убегающий вдаль поезд и махали руками. В окне мелькало множество лиц, но одно из них выделялось особенно чётко. Оно выражало непритворную радость и восторг перед неизвестным, а также, совсем немного, горечь разлуки.
-Всё будет хорошо, - выглядывая из открытого окна, губами произнёс Михаил.
Светлана боялась, что упустит его образ, потому так сосредоточенно следила за серыми, ставшими давно таким родными, глазами...
Вагоны убегали вдаль, лица становились всё меньше, меньше, меньше... Вскоре исчезли и они, и весь поезд. Хвост скрылся из виду. Но в памяти ещё стоял тот славный образ, то счастливое лицо, ясные глаза, которые отражали тоску расставания и жажду скорого воссоединения. Воссоединения сердец и душ.
Часто Светлана и Михаил говорили по телефону, писали письма, отправляли фотографии и посылки. В каждом предложении, в каждом переданном предмете хранилась бесконечная любовь. Так что если бы они оказались в тёмном лесу, то буквы из их писем взошли бы на ночное небо и соединились в яркое созвездие, как в слово. Каждая вещица смогла бы осветить им путь в темноте, превратившись в камень флюорит (флюори́т - в чистом виде бесцветный и почти прозрачный минерал с ярким, стеклянным блеском, он мягкий и хрупкий, легко царапается. Главная особенность этого минерала - способность в нагретом состоянии светиться в темноте). Они бы нашли дорогу друг к другу и воссоединились вновь...
Каждую ночь они засыпали с тоской и ноющей пустотой внутри, но каждое утро пробуждались с мыслью о том, что ещё один день приблизил их к встрече.
Скучая долгими вечерами, они думали, что скоро, совсем скоро, смогут прижаться друг к другу, включить магнитофон и закружиться под музыку...
И танец их будет длится весь вечер. Весь день. Всю жизнь. Пока они слышат друг друга... Пока они видят друг друга...
23 глава
Знакомый вид открывался взору Светланы и Максима. Снова вокзал, снова рельсы, снующее туда-сюда люди. Снова часы, отсчитывающие время.
От волнения и скорой встречи у Светланы потели руки, а глаза бегали от мелкой детали на замшевой сумке какой-то высокой леди с тонким коричневым платком на груди и шее к узору на босоножках маленького мальчика, который только-только научился ходить и держал своей маленькой ручкой за палец маму.
Вновь издалека послышался гудок. От этого звука у девушки заложило уши, но, после того как она сглотнула, боль отступила. Светлана быстрым шагом вышла из здания вокзала и стремительно помчалась к перрону, держа за руку брата, который едва за ней поспевал.
Поезд медленно полз по рельсам, как гусеница по листу. Девушка остановилась и, глубоко вздыхая, смотрела на лобовое стекло поезда, медленно приближающегося к ним.
Наконец он подъехал ближе, потом ещё и ещё. Волны людей набегали на перрон, все толкались и не переставая галдели.
Казалось, что пройдёт вечность, а поезд так и не доберётся до ожидающих. Наконец-то вагоны затормозили прямо у них перед носом, по ступеням начали спускаться солдаты. Светлана вглядывалась, искала те самые глаза. Нет. Не они. Нет. Опять не они. Она огляделась.