Скидываю полотенце и закажу на кровать. Подползаю ближе и забираюсь верхом. Грудь призывно покачнулась, чем привлекла его пристальное внимание. Взгляд от моих глаз он отвёл.
— Я не думала, что это тебя так выбесит. — спокойно начинаю объяснять я , — И плохого ничего не хотела.
Подо мной снова его эрекция. Его боксеры это единственное, что нас сейчас отделяет. Просовываю руку в них и крепко сжимаю его член. Потом понимаю, что этого мне мало, стягиваю их. Снова тянусь к члену, как оказываюсь в плотном кольце рук.
Роб резко подаётся вперёд и будто вгрызается в мой рот. Целует агрессивно и вульгарно. Облизывает мой язык. Снова и снова. Руками мнёт грудь и больно щипает за соски. Смотрю на него укоризненно. Тот в ответ, заслужила.
Откидывается назад и крути рукой мне, чтобы перевернулась. Ой. Поза слишком откровенна. Сейчас темно, но ...
— Быстрее, долго ждать.
Разворачиваюсь на нём и оказываюсь лицом к лицу с его членом. А моя …ммм попа, прям у него перед лицом.
— Давай. Не тормози принцесса...
Облизываю член целиком. Провожу языком от верха и до самого низа. Целую головку и насаживаюсь глубже. Я не спец в этом деле, но каждый раз после Роб казался таким довольным. Начинаю сосать усердно и чувствую вначале один, а потом и два пальца в себе. Никаких тебе поцелуев сегодня, Афина. Скажи спасибо, что не выгнал.
Меня саму возбуждают оральные ласки. Поэтому не удивляюсь, когда он добавляет третий палец и продолжает трахать меня ими. Иногда выскальзывает и проходит выше. Туда, куда нельзя. Я не готова. Не сегодня, когда он так заведён.
Но дальше поглаживаний не заходит, поэтому через минуту расслабляюсь.
— Хватит. Вставай давай.
Отрываюсь от него и сажусь на пятую точку. Не пойму, что теперь ему нужно. Был же близко, я чувствовала.
— На колени, на кровать. — сам достаёт презерватив, пока я призывно оттопыриваю задницу.
Косячишь, получай.
Входит медленно. И я бы расплакалась от умиления, но только знаю, что это фальшь. Он ещё зол. Это чувствуется, как сжимает меня руками и разговаривает сквозь зубы.
Постепенно выходит. Шлепок. Снова медленно входит. Проводит рукой по спине, давит на плечи. Прогибаюсь, как кошка, и опускаю голову на простыни.
Начинает двигаться быстрее. Параллельно шлёпает.
— Погладь себя.
Опускаю руку ниже и обвожу указательным пальцем клитор. Раз. Второй. Роб руками держится за задницу и вбивается в меня сильнее. Удовольствие постепенно впрыскивается в мою кровь. Гормоны шпарят на полную. Уже не замечаю шлепков. Глухо стону и прошу ещё.
— Ты скоро? — нетерпеливо спрашивает он, немного замедляя движения.
Хнычу в досаде, потому что двигается слишком медленно. Что за наказание?
Вдруг чувствую палец. Обводит по кругу, слегка надавливая. От неожиданности перестаю ласкать себя и шепчу ему:
— Роб…
— Тшш, — слегка давит. — Трогай себя. Сейчас будет лучше.
Опять начинает двигаться в нужном ритме. Пальцем вторя движению члена. Судорожно глажу себя, понимая, что сейчас взорвусь. Слишком много ощущений. Он и там, и тут. От избытка чувств кричу в экстазе.
Через минуту, когда мой оргазм стихает, Роб меня догоняет. Резко выходит, сдёргивает презерватив и просит повернуться. Я быстро обхватываю член губами. Секунда, вторая и рот наполняется густым семенем. Глотаю всё до последней капли, вызывая одобрение в его глазах.
Напоследок он проводит членом по моим губам и отстраняется. Потом тянет на себя и укладывает рядом.
Роб гладит меня там, куда дотягивается. Тишина. Не зловещая, а умиротворяющая.
— Я тебя люблю, — шепчу ему, когда засыпаю.
Глава 26
— Блин, не получить мне автомат у Степанова! — негодует Заринка.
На носу Новый год, и мы, как прилежные студенты, носимся по университету, пытаясь закрыть как можно больше долгов. Если они есть, конечно. У меня всего два- это курсовая и доклад. У Зарины восемь, и я, если честно, в шоке, откуда так много.
— Да, в этом году на каникулах вместо горных лыж, будешь сидеть за учебниками.
— Ай и без этого бы не поехала. — машет она рукой.
— А что так? Вы же каждый год с родителями отмечаете в горах.
— Ну… Артур отказался ехать, и мама уговорила отца остаться здесь. Посидим по-семейному.
— Ну слушай, тоже неплохо. Хочешь, на каникулах позанимаемся?
— Блин, ну вообще! Тратить каникулы на такую фигню. Может, у ребят выход есть, как ну…- мнётся. Потому что мимо проходит аспирант с нашей кафедры.
— Не вздумай! — шикаю на неё. — Забыла последний скандал?
Год назад в нашем универе с громким скандалом уволили трёх преподавателей, за взятки. Не думаю, что сейчас найдутся смельчаки, кто решится на такое.
— Да ладно, денег всё равно нет.
— Я думала, съездим сегодня в новый ресторан на Никольской. У них новый шеф-повар и последние отзывы, ну просто бомба. Поехали?
— Ой, нет, Афин. Я пас. Обещала маме помочь.
— Блин, ну ладно.
— Позови мужа на свидание! Или вы не ходите? Что-то ты последнее время о нём молчишь, ничего не говоришь?
— Декабрь, сама знаешь, месяц не для свиданий. Ладно бы к десяти вернулся домой.
— И не боишься, что он изменяет? Карина-то часто в его окружении.
— Была в окружении. И нет, не боюсь.
Это я лукавлю. Иногда ужасно боюсь. Сколько одиноких вечеров я провела одна в квартире. Кусая губы в кровь и гадая, где же он. Я уже ненавижу своё наследство, потому что оно лишает меня времени с ним.
Когда был жив отец, Роб был более свободным. Это даже его друзья подтверждают. Мы как-то встретили его друга в супермаркете, и тот долго сокрушался, что Роб динамит их с покером. На что он ответил, что, когда силы остаются только на одно, он выберет красавицу жену. Стоит ли говорить, что по приходу домой моего мужа ждал умопомрачительный секс?
С Кариной тоже всё неоднозначно. Я точно знаю, что на фирме она ещё появляется. Консультирует как юрист договора и поставки, так как наш на длительном больничном. Но предъявить мне, по сути, нечего.
На корпоративе, который прошёл неделю назад, она тоже была. В блестящем серебристом платье с глубоким вырезом. Сидела за соседним столом и кидала в мою сторону косые взгляды. Роб и бровь не повёл на мою колкость по этому поводу. Молча протянул к себе и быстро поцеловал в губы.
Ушли мы одними из первых. Как Роб сказал, чтобы сотрудники могли весело потусить на кооперативе без начальства. Мне было плевать, главное- мы вдвоём. Отправились домой, где медленно и неспешно занимались любовью почти всю ночь.
Иногда я поражаюсь, каким разным он может быть. То нежный и чувственный, то грубый и властный. На людях не позволяет себе лишних движений, зато наедине готов сожрать меня целиком.
Такое ощущение, что он сам запутался и не знает, как теперь быть. Кажется, будто он таким и хочет со мной быть. Нежным, заботливый, ласковым. А потом будто вспоминает о причине брака и противится этому.
Взять сегодняшнее утро. Проснулась утром, разглядывала любимое лицо. С вечера мы уснули на диване под какой-то скучный фильм. Невесомо касалась пальцами его груди, вырисовывая незамысловатый рисунок.
Через пару минут оказалась подмятой под него. А ещё через три сокрушалась в ярком оргазме. Он уткнулся мне в шею, и в пару толчков догнал меня и кончил. В меня. После провёл языком по быстро бьющейся венке на шее и пошёл в душ.
Я, счастливо отлюбленная, на радостях сделала ему вкусный завтрак, сварила его любимый кофе. Думала, вот оно, потепление в наших с ним отношениях.
Но нет. Он лишь буркнул, что торопится, и уехал в офис. А завтрак так и остался стоять на столе.
Так что улучшения вроде бы и есть. Но с откатами.
— Ладно, я поехала. Ты как? Подвезти?