Душевая старая, но хорошо хоть такая есть, потому что своеобразный душок присутствует всегда. Я раздеваюсь, встаю под ржавую «лейку» и двумя руками кручу вентили. Некоторое время единственное, что получаю, это скрипучий звук, а потом на меня обрушивается пахнущая ржавчиной жидкость. Вскрикиваю от потока холодной воды и отшатываюсь. Горячую воду, как часто бывает, отрубили. А может, просто труба какая сгнила. Дрожа, вытираюсь белым полотенцем с синим штампом в углу и залезаю в повседневные шмотки.
Выхожу с черного хода и торопливо перебегаю трамвайные пути. Зависаю в нерешительности. Смотрю в черную бездну под аркой, и на душе становится как-то муторно. Прохладный осенний ветерок противно «дергает» влажные волосы. Я достаю баллончик из сумочки и затыкаю его за пояс джинсов. Металлическая капсула холодит кожу, но от этого спокойнее. Я присаживаюсь на корточки и зачем-то затягиваю потуже шнурки на кроссовках. Глубокий вдох и срываюсь с места.
- Куда спешишь, красавица? – слышу я хриплый голос за спиной.
Оборачиваюсь и вижу двух амбалов. Завожу руку за спину и крепко зажимаю баллончик, пытаясь нащупать кнопку, которая прячется под защитой от случайного нажатия.
Один в старорежимной кожанке делает шаг навстречу. Я задерживаю дыхание, выбрасываю руку вперед и прожимаю кнопку под предохранителем.
Ослабляю нажим только, когда уже нет сил ее удерживать, да и перцовое облако уже начинает обжигать горло. Нападающий трет глаза и орет, осыпая меня отборным матом, а я, улучив момент, пытаюсь проскользнуть мимо.
Не тут-то было! Руку зажимают тисками и отбрасывают меня назад. Хватают за шиворот, как щенка. Я вновь пытаюсь нажать на кнопку, но по пальцам бьет так сильно, что баллончик вылетает, бьется об асфальт и укатывается в темноту.
- Помогите! - ору я, пытаясь отбиваться.
Огромная ладонь, воняющая табаком и рыбой, зажимает рот. Я пытаюсь вывернуться и вцепиться зубами в палец, но он с силой прижимает меня к потному боку и тащит к машине.
- Мелкая ты тварь, - цедит жлоб сквозь зубы и трамбует меня на заднее сиденье.
Я в ужасе дергаю ручку двери, но та заблокирована. Он заваливается рядом и опять прижимает меня к себе. Горла касается холодный металл. Я отчаянно хватаю ртом воздух, а в глазах резко темнеет.
- Еще раз заорешь или будешь рыпаться, я тебе кровь пущу.
Страх парализует. Я точно знаю, что сейчас меня изнасилуют, как в фильме «Я плюю на ваши могилы», а если буду сильно сопротивляться — убьют. Я стараюсь выровнять дыхание и принять свою участь покорно. Я хочу жить. Я люблю жизнь. Я хочу пережить эту ночь. И все для этого сделаю.
На переднее сиденье заваливается тот, кому я забрызгала глаза перцовкой.
- Эта стерва мне все глаза выжгла! – орет он, поливая на лицо из пластиковой бутылки.
- Поехали уже! Если вовремя не привезем, он тебе вообще их выколет.
Мы трогаемся.
- Прошу вас не убивайте! – бормочу я.
- А ты веди себя хорошо, - отвечает вонючий жлоб и для убедительности немного вдавливает лезвие в кожу.
Мы выезжаем из города и мчимся куда-то прочь от Москвы. Когда проезжаем чахлую лесопосадку, у меня возникает идея.
- Мне нужно в туалет, - шепчу я.
- Потерпишь! – рявкает верзила, продолжая поигрывать у моего горла лезвием ножа.
- Я не могу терпеть. Прошу вас, давайте на минуту остановимся.
- Терпи, я сказал! А если обоссышь мне тачку, я тебя в том леске и закопаю.
Всю дорогу он крепко прижимает меня к себе и не выпускает из руки нож, который гуляет то у шеи, то у лица. Эта жуткая поездка длится, пока машина наконец не останавливается у огромного особняка. Трехэтажный домина, обнесенный неприступным забором. Зачем я здесь? Чем я, простая студентка, могу привлечь внимание подобных людей? Влад. Конечно! Это он что-то натворил. И теперь меня убьют из-за его темных делишек, а прежде чем перерезать горло, будут насиловать и пытать. Как в девяностые, утюгом.
Амбал с ножом вылезает из машины и вытаскивает меня. Я как вещь. Вещь ненужная, с которой обращаются, как попало.
- Руки протяни, - орет тот, кто пострадал от баллончика. Белки глаз у него кроваво-красные, а веки опухли и затекли.
- Пожалуйста, пощадите, - умоляю я громко всхлипывая.
- Руки дала!
Я протягиваю руки. На левой кисти «расцветает» огромный синяк.
Он плотно стягивает запястья кабельной стяжкой. Я готовлюсь рвануться ко все еще открытым воротам, но они с двух сторон берут меня под подмышки и тащат к дому. Я упираюсь, но амбалам ничего не стоит приподнять меня над землей и нести дальше.