- Тонь, не нашла ни чего?
- Нет, заявление Юдиной на подпись приносили, не нашла.
- Оно у меня еще. – обращается ко мне Иванов.
- Я тогда после обеда зайду. - стараюсь говорить спокойно и уверенно и собираюсь смыться.
- Пошли. - отрезает Борис и идет в кабинет. А мне остается только следовать за ним. - Дверь прикрой. - Ошарашивает меня просьбой.
Прикрыв дверь и выдохнув, стараюсь успокоиться, тру точку между пальцами. Читала, что должно помочь, но чертовы лайфхаки из тиктока ни черта не работают.
Слежу как Иванов обходит и садиться за стол, перебирая бумаги на столе, находит нужную, ставит размашистую подпись и протягивает мне заявление, не вставая со стула.
Делаю шаг вперед с небольшой заминкой. Все очень странно, я жалею, что все так складывается и я не умею спокойно отделять секс от работы как это делает он.
Я совершенно не жалею, что между нами произошло и уж точно не хотела бы каких-то отношений. Хотя вру кто не хочет, чтобы рядом стоял уверенный взрослый знающий, чего хочет человек. Но я на это конечно не хочу закрутить роман со своим собственным директором и совершенно не знаю, как себя теперь вести. Забираю листок, но он не выпускает его из рук, изучает меня рассматривая.
- Все нормально? – задает вопрос.
Издевается что ли? Хочу к себе в кабинет переварить произошедшее.
- Да, все отлично, могу идти?
- Да.
Обед прошел в полной прострации, девочки пытались выведать, что со мной, но я упорно молчала. Им совсем не нужно знать причину моих душевных терзаний.
А после перерыва как-то само собой пришло полное и логичное озарение. Буду вести себя, как обычно, да он мне понравился чего скрывать это от самой себя, если бы это было не так я даже не подумала согласиться поехать с ним в ту ночь.
Но мы заранее договорились о том, что это разовая акция с моей и его стороны. Поэтому вполне закономерно, что нам нужно продолжать вести себя, как и раньше, то есть не пересекаться.
Я его вообще до этого ни разу не видела только по рассказам имела хоть какое-то представление, боги не спускались до нас смертных. Так что можно не наводить панику, сказать спасибо и забыть. Сексом я на занималась на пару лет вперед.
Почему это заключение не пришло ко мне раньше остаётся для меня загадкой.
Без пяти пять выключаю компьютер и иду собираться домой, девочки хохочут у зеркала поправляя помаду. Уже у выхода из кабинета меня останавливает звонок на рабочий телефон. Ольга Михайловна машет мне, отпуская и сама берет трубку.
- Тоня! - звучит ее голос в спину через пару минут настигая меня в коридоре. - Там директор тебя требует, что-то ему в документах разъяснить. Пыталась отмазать, но он уперся исполнитель и точка.
Да твою ж мать!
- Вызывали, - захожу в кабинет после разрешения секретаря.
- Да, пару моментов разъясни здесь и здесь, показывает карандашом в ворох бумаг. Он отодвигается чуть в сторону, давая понять, что он не передаст мне бумаги и мне нужно подойти к столу с его стороны.
- Да, конечно, - подхожу и оказываюсь слишком близко к нему. Его рука лежит на бумагах припечатывая документы и мне почему-то неловко и немного страшно попросить ее убрать, поэтому наклоняюсь над его столом. Пробегаюсь по бумагам, разбираясь, что его могло насторожить и не нахожу ничего, как чувствую его руку на внутренней стороне ноги ползущую от коленки вверх.
Легкие перестают выполнять свою функцию и воздух в них начинает гореть, в голове туман и уже и речи не может быть, чтобы я ответила на рабочие вопросы. Все, что я чувствую это как закручивается желание внизу живота.
- Борис Николаевич? – наконец выдавливаю из себя вопрос и поворачиваюсь к его лицу.
Зря я это сделала. Он очень близко и у него очень самодовольное лицо, которога очень хочется коснуться.
- Борис Николаевич? – переспрашивает. - Мне больше нравилось, когда ты кричала Иванов, не зная моего имени.
Неужели я его так вслух называла.
- Извините? – его рука замирает в миллиметре от моего белья, он резко поднимается с кресла и взяв меня под бедра садит на офисный стол. Юбка задирается и жалобно трещит под натягом разведенных ног.