— Потому что коричневый — это практично, — ответил он с видом эксперта. — Как и всё в этом доме.
Дождь шёл весь день, превращая сад усадьбы в маленькое море грязи и луж. Мелкие капли барабанили по стеклу, стекая ручьями по запылённым окнам. Внутри было тепло и уютно: в гостиной потрескивал камин, его огонь отражался в отреставрированном зеркале над полкой. Саманта сидела в кресле, одной рукой поглаживая свой округлившийся живот, другой — перебирав бумаги с планами ремонта. Дом оживал, но это давалось ей нелегко.
Рядом шумели её родители. Отец, Джордж, как обычно, ворчал, возясь с каменной кладкой на террасе. Его голос раздавался через открытую дверь:
— Это же надо было так развалить дом! Да я бы с закрытыми глазами всё сделал лучше!
— Ты и сейчас, Джордж, делаешь с закрытыми глазами, судя по тому, как криво укладываешь плитку, — прозвучал элегантный голос Сильвии, которая проверяла новую краску на оконных рамах.
— А ты у нас эксперт по всему,— огрызнулся он. — Может, сама и займёшься ремонтом?
— Я занимаюсь важной частью: делаю так, чтобы дом выглядел прилично. А тебе, Джордж, нужно просто следовать моим инструкциям, — ответила она с лёгкой улыбкой.
Саманта слушала их перепалку, пытаясь не засмеяться. Эти диалоги были неизменной частью её детства, и сейчас, на седьмом месяце беременности, они казались ей особенно утешительными. Родители всегда находили способ превратить даже скучное дело в забавный спор.
Она отложила бумаги и встала, чтобы размять затёкшие ноги. Шагая через гостиную, она заметила, как Рори, её девятилетняя дочь, бегает по саду с зонтом, изо всех сил стараясь поймать падающие листья. Джордж громко возмущался:
— Рори, хватит топтать мои розы! Это не стадион!
— Но это же весело, дедушка! — крикнула Рори, смеясь.
— Весело? Для тебя, может, и весело, а мне потом снова всё перекапывать! — в голосе Джорджа слышалась не столько злость, сколько явное притворство.
Сильвия, стоявшая у окна с кистью, бросила взгляд на дочь:
— Это была твоя идея привезти их сюда. А теперь смирись с тем, что Рори нашла себе новое поле для экспериментов.
Джордж что-то пробормотал, снова склонившись над кустами.
Саманта улыбнулась. Дом, сад, родители — всё это напоминало ей, что она строит новую жизнь для своей семьи. Но вместе с уютом в её сердце поселилось беспокойство. Уже несколько недель её не покидало ощущение, что за ней кто-то наблюдает. То мелькание тени за деревьями, то шум шагов за спиной, то странное чувство, будто чьи-то глаза следят за ней издалека.
Она пыталась отмахнуться от этих мыслей, списывая всё на нервы и усталость. Но сегодня вечером, когда дождь усилился, и вся усадьба погрузилась в полумрак, её беспокойство стало почти осязаемым.
Стук в дверь прозвучал так громко, что она вздрогнула.
Саманта замерла, глядя на дверь, за которой раздавался приглушённый шум дождя. В глуши, где они жили, гости не появлялись без предупреждения. Кто мог прийти в такую погоду? Она нерешительно подошла к двери, вытерла вспотевшие ладони о платье и осторожно открыла.
На пороге стоял Роб.
Он весь промок до нитки. Его волосы тёмными прядями прилипли ко лбу, а вода стекала с куртки прямо на крыльцо. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени, но его глаза — ярко-голубые, как ледяное озеро — горели решимостью.
— Привет, Саманта, — сказал он хрипло, едва слышно.
Она замерла, словно перед ней появился призрак из прошлого. Её взгляд задержался на нём, затем опустился ниже. Его глаза последовали за её, и он увидел округлившийся живот.
Его лицо изменилось. Сначала шок, затем боль.
— Ты… ты беременна, — прошептал он.
— Да, — ответила она, стараясь сохранить холодность в голосе.
— Это… мой ребёнок? — его голос дрожал, но в нём была надежда.
— Нет, — коротко сказала она, подняв подбородок. — И даже если бы был, это ничего не изменило бы.
Его плечи поникли, но он не отступил. Вместо этого он сделал шаг вперёд.
— Я знаю, что был ужасным. Я знаю, что заслужил твою злость. Но я пришёл, чтобы всё исправить, Саманта.
Она почувствовала, как её тело напряглось. Гнев нахлынул, как волна.
— Исправить?! Ты исчез, Роб! Ты просто исчез, даже не попрощавшись! Ты не звонил, не писал, ничего! — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Уходи. Уходи и больше никогда не возвращайся.
— Я не уйду, — сказал он твёрдо. — Я останусь. Я буду ждать столько, сколько потребуется.
Её взгляд стал ледяным. Она захлопнула дверь перед его лицом, не дав ему сказать больше. Но, стоя за дверью, она всё ещё слышала его дыхание, тихое и упрямое.