- А почему тогда все говорили, что эта девочка не сможет с этим жить, и ее еще назвали девкой? – Я это точно помнила, Хранитель так ее назвал, а Кавана, хоть и поддержал меня, сомневался, что она сможет дальше жить.
Юбана передернула плечами:
- Ну, травмы там серьезные. Но бдящие ее точно на ноги поставят, они и не такие травмы магией лечат. А может дело в том, что она ходила в лес со своим парнем и детьми из деревни. Никто, кроме нее из леса не вышел. Горцы могли их убить или угнать в качестве добычи. Жить с такими мыслями девочке будет не очень приятно. Как думаешь? – Неожиданно спросила она у меня.
Я даже отвечать не стала. Какой страшный мир.
Тут в дверь ванной постучали, и сразу вошел Адин, сообщив, что в коридоре стоят четверо юных Котоваров и двое молодых Хинаров в сопровождении нянек, гувернеров и своей стражи. Они направлялись в мою комнату, но, узнав от моей стражи, что я здесь, попросили уточнить, куда им идти. И не желаю ли я перенести эту встречу на завтра. Я не желала.
Если бы я принимала здесь ванну, встречу, конечно, пришлось бы перенести. А так детей можно принять и здесь, в предбаннике за столом даже больше места, чем в моей комнате. Только как это будет выглядеть в глазах местных жителей?
Но я решила не дергаться по пустякам и велела Адину звать мальчиков сюда, он не сдержал удивления, но пошел выполнять поручение. Юбана, попрощалась, и, пообещав зайти утром, последовала за ним.
А я осталась стоять по середине огромной ванной комнаты. Но ожидание не продлилось долго, долгожданные гости вошли через мгновение, как дверь хлопнула за моим стражем.
Первым шел уже знакомый мне Кинар Хинар, рядом с ним шагал парень значительно выше его и шире в плечах. Но чертами лица, цветом волос и глаз они были очень похожи, несмотря на слишком серьезное, даже суровое выражение лица младшего. Значит, это Нидар, второй сын графа. С легким поклоном они поприветствовали меня и услышав мой ответ, обернувшись, вывели вперед следовавших за ними мальчиков.
Сердце у меня подскочило к самому горлу. Ведь я сейчас встречаюсь со своими сыновьями, пусть и не рожденными мной, но я их воспринимала именно как божий дар. Для них я родная мать, и для меня они станут родными сыновьями.
А были они хорошенькие, с пухлыми щечками, в аккуратной одежде, с прямой осанкой. Оба темноглазые, со слегка вьющимися черными волосами. Старший, Кин, с не типичным для ребенка шести лет серьезным выражением лица, он больше походил на Нидара. А второй мальчик, Нерон, сиял широкой улыбкой, прям как Кинар. Оба мальчика синхронно поклонились, и старший брат произнес за двоих:
- Доброй ночи, светлая леди, рады видеть вас в добром здравии.
- И вам доброй ночи, светлые лорды, - ответила им в тон, а потом присела и раскинула руки. Нерон, как будто только этого от меня и ждал, со смехом влетел в мои объятия. А Кин не сдвинулся с места, пока Кинар не подтолкнут его в спину, и даже тогда он подошел медленно и без улыбки. Я прижала обоих к себе, пахли они гарью, хоть и были чисто умыты и одеты. Я, не удержавшись, поцеловала обоих в нежные щечки. Нерон ответил на поцелуй, а Кин вытер щеку рукой. Пока я спрашивала, как они устроились, нравится ли им комната, Кинар подвел ближе к нам младших мальчишек.
Я даже не сразу поняла, что передо мной стоят трехлетние мальчики, потому что они были …уродливые. Сама понимаю, что говорить так про детей нельзя, я воспитывалась в толерантном обществе, и ни на кого пальцем бы показывать не стала. Но здесь в голову не приходило никакого другого слова. Слишком большая голова с выпуклым лбом, и редкие блеклые волосы его не скрывали. Выпученные бесцветные глаза, кожа бледная, даже губы кажутся синими. Рост для трёх лет слишком маленький, шея тоненькая, выпирающий живот. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтоб обнять и их. От них, помимо гари, пахло чем-то кислым. Если это из-за магии их так ломает, если это неразвивающиеся магические каналы так уродуют детские тельца, то в гробу я эту магию видела. Им обоим можно было поставить одновременно диагноз: рахит, синдром Дауна, анемия и крайняя психологическая истощенность. Они никак не отреагировали на мои объятия, смотрели в сторону, на вопросы не отвечали. Какую-то реакцию я заметила на их лицах, когда открылась дверь, и вошедшая женщина сказала, что детям пора спать, и она их забирает. Тон, выбранный ею для общения со светлой леди, мне показался неприемлемым, а младшие дети вообще прижались к моей ноге.