— В каком смысле? — поддел его товарищ, толкая локтем в бок.
— Сначала в одном, а потом в другом!
Вся компания дружно захохотала. На их громком хохоте воспоминание оборвалось. В кабинете наступила тяжёлая тишина.
Адриан подпёр кулаком подбородок и задумался.
— Да... — наконец медленно протянул он. — Да, Северус, задери тебя дракклы, ты прав, как никогда. Мы покажем, над чем они смеются. А уже потом расскажем, чего стоит этот смех...
...Сеанс закончился. Пожиратели, конечно, не рыдали и не бились в истерике. Они просто сидели, молча и неподвижно, словно ещё переваривали содержание фильма. «За это убивать надо», — тихо прошептала невысокая блондиночка за стойкой. Не Пожирательница — просто помощница бармена. Северус еле-еле удержался, чтобы не улыбнуться: Нотт знал своё дело. После шуток шли откровения священников, дремучие бабки, которые долго и со вкусом описывали, что бы они сделали, если бы ведьма или колдун попали в их руки. Но начиналось всё с тонкой грани посередине фильма: с того момента, когда осторожные замечания обывателей вроде «Не знаю, наверное, это было бы забавно», или «Это что, как пришельцы?» — перешли в мрачное глумление. Конечно, для маглов это была лишь сказка, и только для магов — История. В сказках хороший конец — это просто смерть правильного существа: того, чьей смерти жаждет зритель. В большинстве сказок такое существо — ведьма, так чему удивляться? Но только маги знали, что за сказкой стоит реальность.
Адриан, как всегда безупречно чувствовавший настроение зала, вышел на середину сцены, склонив голову. В Дырявом Котле было тихо. Настолько, что даже Сонорус не понадобился:
— Да... — проговорил он хриплым шёпотом. — Этот фильм позволил нам заглянуть в другой мир. Магловский. Такой, какой он есть на самом деле. Мир, который забывает нас ненавидеть только потому, что считает сказкой. Мир, не понимающий, что волшебником стать невозможно — можно лишь родиться. Мир, не желающий с этим смириться и готовый на многое пойти, чтобы нас уничтожить. Но наш фильм не об этом! — повысил голос Нотт, пристально глядя в толпу и словно гипнотизируя её взглядом. А потом снова заговорил тихо: — Он недаром называется «Если». Это то, что неизбежно, если мы забудем, кто мы есть на самом деле, — шёпот и крик, крик и шёпот. Лорд был бы не в восторге, но толпа слушала Нотта завороженно. А он говорил громче с каждым словом, приближая неизбежный финал своей речи: — Но мы. Сделаем всё. Чтобы это не повторилось! Никогда больше!!!
Зал взорвался овациями. Словно слова Адриана высвободили всё напряжение, всю энергию, которая скопилась в них за эти полтора часа. Северус хлопал вместе со всеми, а в ушах стояли слова Нотта, сказанные перед началом мероприятия:
— Если всё пройдёт хорошо, в следующий раз я представлю тебя Лорду.
Всё определённо прошло хорошо.
_______
* if — собственно, и означает «если»
* * *
— Послезавтра я должен буду уехать. Ненадолго, дней на десять, — Снейп наклонил голову, проходя под нависшей над дорожкой занавесью плюща. — Но к рождественским каникулам обязательно вернусь, обещаю.
Хогвартские теплицы были практически единственным местом в школе, не считая Выручай-комнаты, где Северус и Лили ещё виделись, привлечённые теплом (за стёклами падал первый снег, но в Оранжереях всегда было лето) и безлюдьем (в среду уроков Травологии не было).
Лили едва заметно споткнулась и со злости пнула камешек. Тот откатился с тропинки и попал в гигантскую росянку, моментально сомкнувшую вокруг него щупальца. Лили не хотелось упрекать Северуса, ведь он только что приехал, измотанный аппарацией и замёрзший, словно побывал в Дурмстранге или ещё дальше. Но и слушать спокойно, как он, едва приехав, уже планирует сбежать — тоже было выше её сил.
— Что вы там такое делаете, что ты почти не бываешь в Хогвартсе? — Лили снова начала разговор, давно навязший в зубах у обоих. — Расскажи, может, я пойму.
Снейп нахмурился и с преувеличенным вниманием уставился на кору росшей возле тропинки Музыкальной акации. Провёл пальцем по изгибу ветки, заставляя дерево издать мелодичный звон.
— Я же не спрашиваю тебя, что вы делаете на собраниях Ордена, — мягко заметил он. — А ведь я сумел бы сохранить твои тайны куда лучше, чем ты мои.
— Я когда-нибудь выдаю чужие секреты? — Лили сварливо приподняла бровь.
Снейп досадливо вздохнул:
— Ты же знаешь, что я не об этом!
— Да-да, директор Дамблдор знает все наши мысли, — ехидно произнесла, будто процитировала, Лили. — Только я не верю, чтобы он своих людей так проверял. Иначе... иначе зачем ему, например, использовать Веритасерум?