До упора. До конца. До дрожи, молнией прошивающей позвоночник.
Разбился на мириады осколков — и схлынул, просочившись сквозь сведённые пальцы.
* * *
Лили очнулась первой. Она провела пальцами по голой спине Поттера, лежавшего рядом, уткнувшись лицом в мешанину из простыни и сбившегося одеяла.
— Поттер...
— Теперь можно просто Джеймс, — пробормотал он, отрывая голову от подушки и щурясь.
— Тебе пора, Джеймс.
Глава №11: Перелом. Часть первая
Это случилось перед самым Рождеством.
Часть учеников уже разъехалась на каникулы, и за столами было полупусто и тихо. Многие совы пролетали совсем низко, сгибаясь под тяжестью свёртков в праздничной упаковке. Минерва МакГонагалл пила горячий кофе и украдкой грела пальцы о чашку — конец декабря выдался особенно морозным, и в Большом зале гуляли сквозняки.
— О, сейчас узнаем результаты скачек, — усмехнулся в усы Слагхорн, отвязывая от лапы совы «Ежедневный Пророк». — Филиус, вы готовы к любому исходу?
— К любому, если он победный, — хитро пожал плечами Флитвик, разворачивая газету синхронно с коллегой.
Минерва ждала, что они вот-вот начнут спорить и вполголоса переругиваться, но ничего не происходило. Над преподавательским столом повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Занервничав, МакГонагалл потянула на себя газету и застыла.
То же самое, хотя и в гораздо большем масштабе, происходило внизу, за столами учеников. Это было похоже на морской прибой, накатывающий на берег. Пена совиных крыльев, брызги свитков с газетами, тихое шуршание разворачиваемой бумаги. Тишина.
А потом шум.
Нарастающий, недоверчивый, возмущённый, испуганный. Вибрирующий растерянностью, словно дрожащий от страха голос. Набирающий неумолимую силу, от которой дрожат камни.
— Драккл, — пробормотала Роланда Хуч, сворачивая газету. — Что будем делать, директор?
Её голос сорвался на высокую, растеряно-жалостливую ноту.
— Сохранять спокойствие... и отменять праздничный фейерверк, — тихо ответил Дамблдор, прежде чем усилить голос Сонорусом.
* * *
Поперёк первой страницы «Пророка» шёл аршинный заголовок: «Ночь Чёрной Смерти: Пожиратели захватывают власть». С колдографии скалилась сотканная из чёрного дыма и тумана «Метка»: знак Пожирателей — череп, обвитый змеёй. Метка парила в воздухе, а под ней на земле ярилось зарево пожара. От горящего коттеджа вверх валил дым — казалось, он подпитывает висящий в воздухе символ новой энергией.
Для Лили время замерло и рассыпалось на кусочки. Будто сияющий шар холодного пламени ударил в грудь и брызнул во все стороны, заливая тело прохладной неподатливой тяжестью, сырым бетоном беспомощного оцепенения. Буквы расплывались перед глазами, заставляя перечитывать каждое предложение дважды.
«По меньшей мере сто Меток выпущено в небо над Британией».
«Жертвой внезапного и жестокого нападения стали семьи маглорождённых и некоторых полукровок».
«Организация «Пожирателей Смерти» признана экстремистской».
«Министр дал приказ о временном задержании и аресте всех, кто когда-либо был связан с ПС».
«...если у вас есть информация...»
«...укрывательство Пожирателей будет расценено, как сообщничество...»
«...Азкабан...»
Но одна строчка, набранная жирным шрифтом, пульсировала в её сознании, наливаясь чернотой:
«...смерть более четырёхсот человек...»
Лили вцепилась в край стола мёртвой хваткой. Мир вращался перед глазами, размываясь в липкий холодный туман. Лили казалось, что её вот-вот стошнит.
Более четырёхсот человек.
Она пробежала взглядом статью, пытаясь зацепиться хоть за что-то, узнать подробности. Но выпуск был срочным, больше похожим на телеграмму. Чудовищную, противоестественную телеграмму. «Похоронку».
Четырёхсот.
Смерть.
Смерть.
Смерть.
Лили сидела, оглушённая и безразличная ко всему. А вокруг поднимался шторм.
За неделю до «Чёрной Ночи»
— В доме живёт семья маглов... Не буйная, не пьющая, вполне благополучная, — заключил Северус, сканируя палочкой содержимое мусорного бака. — Кроме младшей девочки, носителей магии и сквибов нет.
Снейп в этот момент почему-то с предельной ясностью представил, что, не будь они с Ноттом магами, Адриан ради добычи информации не погнушался бы предложить перерыть ящик вручную. Заставил бы Северуса, да и сам наверняка поучаствовал. Ну, разве что строго-настрого запретил бы лезть туда без перчаток.
— И как ты это определяешь? — продолжал экзаменовать его Нотт.
— Много картонной упаковки и пластика, у них семья из четырёх человек, сейчас понедельник, а бак заполнен почти на треть. Значит, все продукты и бытовые средства — обычные, доставляются и утилизируются без помощи магии. Бутылок из-под алкоголя нет.