В голове Розье вновь прозвучал голос Лорда. Так ясно, словно он слышал его прямо сейчас:
«Паника и хаос. Вот во что обратится Хогвартс. Ты — староста, а значит, именно ты отвечаешь за то, чтобы Слизерин достойно встретил этот день. Не дай им запаниковать и утратить достоинство дома Салазара. Ты отвечаешь за это головой, Эван. Головой и честью».
Руки Розье вспотели. Вокруг действительно начиналось какое-то сумасшествие. Он мог остановить его, если бы вчера — или хотя бы сегодня утром — смог собрать слизеринцев в гостиной и всё рассказать. Но собрание Пожирателей закончилось поздно утром, за пять минут до начала проклятого завтрака. Эван не спал всю ночь и выглядел так, словно нанюхался чешуи дракона, запивая её огневиски. Чувствовал он себя, разумеется, ещё хуже. Надо было импровизировать. Надо было не дать хитрым и умным слизеринским змеям обратиться в стадо перепуганных баранов. И, конечно же, заблудших баранов, вроде Налия, следовало вернуть в стадо, пока он не привлёк своим блеянием чрезмерного внимания «возмущённой общественности».
Несколько пассов волшебной палочкой, скрытой от преподавателей мощной столешницей, — и Налий одновременно утратил способность двигаться и говорить, застыв напротив Розье неподвижной статуей. Ещё пара движений — и спешно выведенная Розье на пустой тарелке надпись «Не паникуйте. Я всё объясню, когда мы вернёмся в гостиную» продублировалась на тарелках всех учеников за серебристо-зелёным столом. К счастью, никто из них так и не успел начать завтрак до прилёта сов. Что же до Кребба, то Розье ограничился тем, что прошипел ему на ухо:
— Если ты скажешь ещё хоть одно слово, в Азкабане будем сидеть вместе.
После чего отменил заклятие. Налий мог выглядеть нелепой помесью гриффиндорца с хаффлпаффцем, но инстинкт самосохранения у него был вполне слизеринским: Кребб тихо кивнул и, не говоря больше ни слова, направился к своему месту. «Если я переживу этот дракклов день, то мне ничего не будет страшно, — подумал Розье, убирая палочку обратно в карман. — Даже полчище авроров во главе с Грюмом».
А тем временем из-за преподавательского стола встал директор Дамблдор. Он усилил голос Сонорусом, но какое-то время молчал. По Большому залу разносился только усиленный в тысячу раз хриплый звук его дыханья. Наконец, под сводами зала прозвучало:
— Ученики и преподаватели Хогвартса!..
Через час после «Чёрной ночи»
И снова гостиная Малфой-Менора, наполненная гудящей толпой. Усталые, но довольные участники операции рассредоточились по залу. Чёрные плащи струйками чернил расплывались среди радужного моря парадных мантий. Операция, казалось, сплотила их, и Снейп смотрел с благодушием даже на «малфоевцев», да что там — даже на самого Малфоя. Почти каждый из тех, кто участвовал в вечернем рейде, считал своим долгом подойти к Снейпу, о чём-нибудь его спросить или даже поблагодарить. Была глухая ночь, но спать никому не хотелось, утомление смывало эйфорией, то и дело раздавались приглушённые смешки и радостные голоса.
Правда, Северусу веселья надолго не хватило. Вскоре от мелькания красок и шума начала гудеть голова, а затем навалилась усталость. Он потёр виски и отошёл в угол, к дивану. В очередной раз отказался от протянутого домовиками бокала с вином, тяжело опёрся о подлокотник и посмотрел на часы. Собрание должно было начаться ещё двадцать пять минут назад, но обычно пунктуальный Лорд почему-то медлил. Снейп ещё раз огляделся и заметил, что некоторые Пожиратели тоже недовольно поглядывали на песочные часы над камином. Как ни прекрасно было вино Малфоев, как ни интересны были разговоры, но шёл второй час ночи. Когда же они закончат, если ещё даже не начали?
Северус уже пообщался с Мальсибером и Нэшем, перекинулся парой слов с Эйвери и обсудил с Соммерсом возможные побочные эффекты Умиротворяющего зелья. «Малфоевцы» толпились вокруг своего патрона, Беллатриса сидела на пуфике в ворохе своих пышных мерцающе-чёрных юбок, делавших её невероятно похожей на спрута... или паука, ждущего в засаде. Вокруг неё сидели родственники и «приближённые» (за неимением более адекватного слова для таких, как Крауч), а сама она нервно крутила в руках веер, то и дела бросая косые взгляды на вход в гостиную. Вскоре, не выдержав, она прошептала что-то на ухо мужу и быстрым шагом удалилась, ловко лавируя в толпе. «Все в сборе». Единственного, кого здесь не хватало, так это Нотта.