— Малфой и Розье? — просто спросил Снейп. Озвучивать всю цепочку рассуждений не имело смысла. Всё и так было понятно.
— По факту исполнения, да, — Нотт брезгливо поморщился. — Но... Либо я плохо знаю Малфоя, либо этот трусливый павлин ни за что не решился бы на такую авантюру без разрешения «сверху».
Это уже напоминало паранойю. В конце концов, это Нотт первым разочаровался в Лорде, а не наоборот. Это он начал вынашивать планы подрывной политической деятельности. Снейп был готов поверить, что Малфой устранил его, как конкурента, но Волдеморт? Зачем это Волдеморту? Северус выразительно посмотрел на Адриана, но тот не заметил, не отрываясь глядя в чернильную зимнюю ночь за окном. Тогда Снейп откашлялся и произнёс:
— Но ты действительно плохо знал Малфоя, не так ли? По крайней мере, недооценил.
— И без тебя знаю... — зло процедил Нотт. — Ты думаешь, что я ошибся? Что я брежу и пытаюсь снять с себя ответственность? Да, я знал заранее, я был уверен, что кто-то не переживёт этой операции. Я уже говорил тебе, что Лорду необходима жертва, и оказался прав.
— Ты знал и...? — Северус нахмурился.
— Ты же не хочешь спросить меня что-то вроде «ты знал и никого не предупредил», Северус? — Нотт неприятно улыбнулся. — Это было бы слишком по-гриффиндорски, не находишь? Это дракклова политика: собрать союзников — вызвать в них лёгкое негодование властью и желание «всё исправить — сформировать команду, выделив лидеров и исполнителей. Это то, где мы были до позавчерашнего дня, — пояснил он и продолжил: — Но что потом? Власть не отдают и не подбирают. Её завоёвывают — и это надо понимать. Можно провести несколько законов, можно получить места в Министерстве и Визенгамоте, но чиновники так просто не отдадут того, что у них есть. Они могут даже пойти на сделку, а наши люди... — он снова скривился. — Будем откровенны: наши люди охотно согласятся. Кроме, может быть, нескольких фанатиков. Люди начинают бороться только тогда, когда их права ущемляют по-настоящему. Когда понимают, что это может коснуться каждого. Будем откровенны, сейчас не времена инквизиции. Так что же делать Волдеморту? Как перейти к следующему шагу? Ему нужен враг и жертва. Враг — Министерство, а жертва... кто-нибудь из Пожирателей. Несправедливо обвинённый, а лучше убитый. Это так пафосно, нелепо и сентиментально... — Нотт устало рассмеялся, — но эффективно, драккл меня подери. Так что я знал. Просто не догадывался, что этой «жертвой» назначат меня. Я, знаешь ли, плохо монтируюсь с образом мученика.
— Он связал нас Нерушимым Обетом, — подал голос Снейп. — Что никто не проговорится аврорам. И он отказался выдать тебя Министерству, хотя тогда нас разрешили бы. Кто-то был не согласен, но большинство полностью поддержали Лорда — лучше собираться нелегально и потерять часть преимуществ, чем отдать одного из нас Министерству. Тем более...
— Тем более что Министерство уже объявило, что если поймает виновного, вынесет ему смертный приговор. «Беспрецедентное решение ради поддержания мира и сдерживания экстремистской деятельности», — язвительно перекривил Нотт. — Как удобно, правда? Жив я или мёртв уже даже не важно. Кстати, Лорд предлагал мне самоубийство, как один из вариантов решения проблемы. Так сказать, отдать «долг чести». Но я отказался.
— Что ты будешь делать? — осторожно спросил его Снейп. — Уедешь или...?
И снова Северус и ждал ответа, и боялся его. Он понимал, что все в этом доме пошли бы за Ноттом, не раздумывая. Поведи он их против Волдеморта и остальных Пожирателей, или вздумай он захватить Министерство и наложить на министра Империо. Лорд был для ноттовцев далёким и абстрактным, а Адриан — всегда рядом. Это он тренировал их, устраивал им разносы, лично говорил с каждым перед вступлением в организацию. Они верили Нотту, а Волдеморта принимали потому, что Нотт подписался под его идеями. С Лордом была, «старая гвардия», но всех сколько-нибудь талантливых бойцов из молодого поколения Нотт забрал себе. Может, кроме Регулуса и Беллатрисы.
Нотт много говорил о политике, но действовать предпочитал резко, точно и жестоко. Что ему стоит превратить противостояние с Министерством в войну? Тем более, как он только что заметил, теперь Пожиратели готовы к настоящей борьбе. Но Адриан только нахмурился и произнёс тихо, почти сквозь зубы: