— Уеду. Как бы я ни относился к Волдеморту, я не собираюсь раскалывать организацию. Внутренние склоки ослабят организацию и сделают её лёгкой жертвой Министерства, — он вздохнул и снова посмотрел в окно, хмуря брови так, что на глаза падала густая тень. — Сегодня мы сильны и у нас есть шанс победить. А если мы расколемся... Кто-то проиграет, кто-то выиграет, но закончится всё плохо. И для чего мне это? Потешить самолюбие? Пролить кровь, чистую кровь, чтобы союзники стали врагами, а сам я закончил жизнь в какой-то подворотне, убитый Авадой в затылок?
Снейп облегчённо вздохнул, что Нотт не преминул заметить:
— Только не особенно обольщайся, Северус. Это отсрочка, всего лишь отсрочка. Я ошибся — и мне предложили отъезд или смерть. Когда ваши имена станут известны Министерству, — а когда-нибудь они станут известны — вариантов больше не будет.
Глава № 11: Перелом. Часть пятая
Несмотря на воскресное утро, Джеймс проснулся рано. Несколько минут он бессмысленно таращился на красно-золотой полог кровати, гадая, какой докси укусил его встать в шесть утра. Повернул голову направо. Налево. И Сириус, и Ремус спали сном истинного гриффиндорца (особое состояние души, когда на фразу «Или ты встаёшь, или мы тебя расстреляем» человек храбро отвечает: «Расстреливайте, не встану!», — и переворачивается на другой бок).
Устав ворочаться, Джеймс предпочёл встать, принять душ и спуститься в гостиную. Она была предсказуемо пуста и располагала к размышлениям. Бесцельно побродив между креслами, Джеймс уселся поближе к окну — и подальше от входа, глубоко утопая в мягкой обивке. За окном была метель. Снежинки кружились, били в окно, падали и взмывали снова. Гипнотическое зрелище.
Джеймс какое-то время сидел молча, бессмысленно таращась на снежно-белый калейдоскоп за окном. Что-то царапало его сознание, что-то неуловимое, как призрачные фигуры, которые рисовала метель. Лёгкое ощущение дискомфорта и смутной неловкости, для которых — вроде бы — не было причин.
Понимание было внезапным, как разгадка головоломки: Джеймса подняли с постели размышления о позавчерашней ночи. Вернее, конечно, не о ночи — с этим всё было прекрасно — а о последствиях. Второй раз Джеймс нарушал неписаное правило — не встречаться с девушками со своего факультета — и второй раз не находил себе места. Какое-то время ему было не до этого, но теперь сомнения снова принялись его грызть. И если чего ожидать от Шарлин он приблизительно себе представлял, то Лили была для него загадкой. Кто знает, как там у маглов принято?
Ему срочно надо было с ней поговорить. За два прошедших дня Джеймс ни разу не пересёкся с Лили и даже не встретился взглядом, но…
Виновница его бессонницы бесплотной тенью спустилась из спальни (о которой очень сложно было не думать как о «той самой» спальне), с явным намерением куда-то уйти, причём срочно.
— Эванс, стой!
И куда она вечно так спешит? Явно не домашнее задание делать. «Хотя, пожалуй, и его тоже», подумал Джеймс, разглядев на плече у Лили вместительную сумку, в которой она таскала библиотечные книги.
— Отстань, Поттер.
Не сбавила шаг и не повернула головы. Ведьма! Ещё шаг — и Лили откроет проход и скроется из гостиной.
— Джеймс. Мы же договаривались.
Он схватил ее за локоть и развернул. Лили недовольно дернулась, но все-таки остановилась.
— Ах да, точно. Привычка.
Он продолжал держать её за руку, и она подняла на него вопрошающий взгляд: мол, что тебе ещё надо?
— Слушай, по поводу той ночи…
— А что не так? — она заправила выбившийся из хвоста локон за ухо. — Мне казалось, мы оба получили удовольствие. В чем проблема?
Он смотрел на нее, будто видел в первый раз. Как бы то ни было, Джеймс привык отшивать первым. Грубо, вежливо или даже настолько деликатно, что девушке могло показаться, будто это была её инициатива. Ключевое слово — «показаться». Однако сейчас на дверь указывали ему. Снимали с языка слова, которые должен был сказать он. Казалось бы — какая разница, но ощущение обмана, несуразицы не пропадало. Это было… обидно, драккл подери! Но Джеймс, всё же, выдавил из себя улыбку и сказал первое, что пришло в голову:
— А ты та еще штучка, Эванс. Значит никаких претензий?
— Ну, если бы что-то было не так, я бы сказала сразу, верно?
Лили улыбнулась краешком губ. Очень привлекательных губ. Джеймс сглотнул.
— Всего лишь решил удостовериться.
— Удостоверился? — Лили насмешливо посмотрела на него.
Удивительно, как в одно-единственное слово можно вложить столько двусмысленности. Её определенно забавляла его неловкость. Джеймс против воли начал чувствовать раздражение. «Должно быть, я выгляжу, как полный идиот», — с досадой подумал он.