…— Я не могу его принять, — сухо произнёс Нотт, отодвигая от себя свёрток с плащом, словно тот мог его укусить. — Даже и не думай.
Снейп был озадачен. Тем более, что ясно видел — по нарочито осторожному, жадному прикосновению пальцев к чёрной ткани, по восхищённому взгляду — что вещь Нотту нравилась. А он, между тем, продолжил:
— Это слишком редкая вещь, а потому дорогая. Такой подарок ко многому обязывает.
— Он не такой уж и дорогой, — подчеркнуто безразлично пожал плечами Снейп. Он всё ещё пытался успокоить себя мыслями, что это какая-то ошибка, что Нотт понял неправильно. — Вполне нормальный для дружеского жеста…
— Стоп! — Нотт поднял вверх указательный палец и Снейп послушно замолчал. — Северус, запомни: сейчас это может выглядеть как угодно, но мы не друзья. И уж точно мы не будем друзьями, когда я вернусь. Пора тебе это понять.
Это было неожиданно. А ещё — снисходительно, свысока, и от этого оскорбительно. Снейп ненавидел, когда к нему относились недостаточно серьёзно. Он и Внутренний Круг за это недолюбливал. Но они хотя бы были старыми и коварными колдунами, через многое прошедшими с Лордом. Слышать высокомерные нотки в голосе Адриана было похоже на предательство. Поэтому Снейп ответил ему коротко и зло:
— Нет. Извини, но я не понимаю!
— Хорошо… — Адриан нахмурился и встал в полный рост, сложив руки на груди. А потом медленно, едва не по слогам произнёс: — На моём месте должен был быть ты.
Этого Снейп точно не ожидал. Еще нелепее, чем предположения Нотта, что его подставил Волдеморт.
— Что? — Северус нервно расхохотался. — Ты не можешь всерьёз винить меня в том, что…
— А я и не виню, — перебил его Нотт и сделал нетерпеливое движение рукой, словно отметая ненужные аргументы, а потом устало предложил: — Знаешь что, давай без эмоций. Я… — он печально усмехнулся, — всегда любил логику. Так давай посмотрим на эту ситуацию с точки зрения логики. Я уезжаю, ты остаёшься. В самой гуще событий, когда можно или поймать волну — или захлебнуться. К тому времени, когда я вернусь, всё уже решится. Ты либо победишь, либо проиграешь. Либо играя за Малфоя, либо против него. Если проиграешь — ты мне неинтересен. Если победишь, но свяжешься с Люциусом — ты мне враг.
Снейп поднял бровь, выражая глубокое презрение к своему новому, с позволения сказать, «начальнику», но промолчал. Ему казалось, что Нотт, по крайней мере, должен был знать, насколько ему противен Люциус. А его, Снейпа, оказывается, ещё и подозревают, что он будет вести с Малфоем какие-то дела. Замечательно! Но Адриан не удостоил вниманием эту гримасу и продолжил, как ни в чём не бывало:
— Но если ты победишь и сумеешь пойти своим путём, не оглядываясь на Малфоя… Это будет означать, что ты заберёшься высоко, очень высоко. Внутренний круг и ещё выше. Я волшебник, а не святой, Северус, — усмехнулся Адриан. — Да, ты талантлив, я готовил тебя, как своего заместителя и помощника, но заместителя.
— И не переживёшь, если я стану выше? — осклабился Снейп.
Ему было и смешно, и горько, да так, что язык едва не присох к нёбу. Но ещё — где-то на самом дне души — плескалось странное чувство. Гордости, что ли? Да, гордости и превосходства. Остатки детского восхищения перед «всесильным Ноттом» рассеялись, лопнули, как мыльный пузырь — и растаяли без следа. Ему не хватило сил уйти красиво. Вместо этого он метался, как волк с опалённой огнём шкурой и кусал всех, кто подвернётся. Жалкое зрелище, правда — жалкое. И в этот миг Снейп почувствовал, что он уже сильнее: он, Снейп, не поддался бы панике и не сдался бы без борьбы.
А ощутив это, Северус неожиданно развеселился. Его взял азарт. «Не хочешь дружеского жеста — не надо. Но от моих подарков не отказываются».
— Я тебя понял. Отлично, не вопрос, — он развёл руками, как бы показывая, что причин для спора нет. — Но знаешь, мне всё равно хочется, чтобы мантия была у тебя. Купить не предлагаю, редкие вещи не покупают и не продают. Возможно… ты согласишься её обменять?
Он видел фанатичную жадность коллекционера, засветившуюся в светлых глазах Нотта, его сомнения, каждое малейшее движение души. Воодушевление, мысленную ревизию богатств — и искреннее, непритворное разочарование:
— У меня нет настолько ценных вещей. Всё, что мог, я перевёл в деньги.
Но азарт всё не отпускал Снейпа:
— Вещь не обязана быть дорогой. Она должна быть равноценной. Это, — он коротко кивнул в направлении плаща, — дело моих рук, моей фантазии и моей ошибки. Я хочу получить то, что ты создал из собственных фантазий. Что-то, в чём отразились твои надежды. И слабости…