Было предварительное следствие. По залог Соммерса не выпустили, а в камере маглорождённые к нему, разумеется, относились плохо и пару раз даже избили. В отличие от таких, как Северус, Бенедикт Соммерс без палочки был беззащитнее ребёнка, так что ему здорово досталось. Пожиратели устроили несколько акций протеста с требованиями о раздельном содержании маглорождённых и чистокровных магов — без особого успеха. Провели собственное расследование, показавшее, что охранники и пальцем не пошевелили, чтобы разнять заключённых — тишина.
Министр Магии в ответ на вопросы журналистов о создавшейся ситуации заявил, что «может порекомендовать чистокровкам больше находиться на свежем воздухе и заниматься боксом». Разумеется, это довольно циничное и порядком глупое заявление всколыхнуло магическое общество, но… чистокровных было мало. Большинству же было всё равно. Большинством были маглорождённые и полукровки, которые неплохо ориентировались в магловском мире и не видели в происходившем ничего странного.
Выручить Соммерса и других — а акции протеста обернулись новыми задержаниями — было некому. И тогда Пожиратели решили штурмовать тюрьму. К счастью, камеры предварительного заключения находились всё-таки не в Азкабане, а в Лондоне, рядом со зданием Министерства. Но всё равно, это была вполне себе рискованная и противозаконная авантюра.
Налёт на лондонскую тюрьму Северус помнил плохо. Ничего особенного: пришли, снесли несколько дверей и с полсотни охранных заклинаний, выволокли товарищей из камер — и аппарировали кто куда. Как в магазин за молоком сходили. Но скандал, конечно, был грандиозный. Министерство могло вложить больше денег в охрану тюрьмы. Но вместо этого чиновники выступили с заявлением, что теперь любой маг, обвинявшийся за пропаганду запрещённых политических идей, на время следствия отправлялся в Азкабан.
Это заставило задуматься даже самых храбрых. Вплоть до начала октября Пожиратели сидели тише фестралов. Но на Хэллоуин было большое гулянье — ещё бы, единственный день в году, когда можно развлекаться, не боясь привлечь внимание маглов! — и две большие толпы подвыпивших волшебников столкнулись неподалёку от Дырявого котла. Маглолюбы — и чистокровки, симпатизировавшие Лорду. Всего около ста с чем-то человек. Потом одни говорили, что всё начал Фабиан Прюэтт, а другие — что Эван Розье. Впрочем, это не имело особого значения — забрали всех. Через неделю отпустили, но что это была за неделя!
Снейп, разумеется, проводил Хэллоуин в Хогвартсе, а потому не попался. Поттер тоже почему-то гулять не пошёл. А вот Блэка, Петтигрю и Люпина загребли, причём Ремуса Люпина ошибочно причислили к Пожирателям, хотя Лорд и не одобрял оборотней. Лили рассказывала, что Люпин вернулся из Азкабана настолько потрепанным, словно пережил десяток трансформаций разом, с серым от ужаса лицом и блуждающим взглядом. Блэк отмалчивался, а Петтигрю лопал шоколадных лягушек килограммами, на все расспросы отвечая только одно: «всё, что угодно, но не туда!»
В то время Лили ещё была полностью на стороне Северуса. Она не таясь называла министра Магии «кровожадным идиотом», а один раз прилюдно изорвала его портрет в клочки. Поговорив с Петтигрю и Люпином, она поняла главное — Пожирателей держали в куда худших условиях, и дементоры над их головами парили значительно чаще. После того Хэллоуина она даже не завела разговор о том, чтобы Северус покинул организацию, напротив — горела возмущением и жаждой мести…
…— Этого нельзя так оставлять! — бушевала она. — Они спускают на вас всех собак, как будто не они это начали. А Дамблдор, этот хитрый старикашка, только покачал головой и сказал «возможно, Ремусу это тяжелее даётся, вот и всё». Как тебе? Будто он не знает, что Ремус никогда не станет жаловаться, пока его совсем не скрутит!
Северусу совсем не нравилось, что Лили опять защищает Люпина, но в целом ему пришлось по вкусу её настроение. А следующая фраза — и ещё больше:
— Они лживые лицемеры! Они утверждают, что маглорождённых надо защищать от чистокровных, но закрывают глаза, когда от маглорождённых страдают чистокровные!..
…Тогда она почти поклялась уйти из Ордена, но только почти: отговорилась тем, что ей по-прежнему была необходима аврорская подготовка, а кто научил бы её лучше Грюма? Лили горела жаждой мести… Но не до конца представляла себе, как именно мстят слизеринцы.
На министерских служащих стали нападать. Сначала это были почти безобидные выходки — у одного кошку заморозят, у другого — сожгут любимый садик со шток-розами. И каждый раз над местом происшествия висела Метка — знак, который подделать нельзя, который мог запустить в небо только Пожиратель. Они смеялись над чиновниками и их жалкими мерами предосторожности. Они ломали их палочки, оглушали их и оставляли на крыше Вестминстерского аббатства, заставляли распевать на заседаниях неприличные песни… «Нанесение вреда государственному служащему!», «Применение запрещённого заклятия Империус!» — голосили газеты.