— Аппарировать сможешь? — без перехода спросил Снейп, одним движением вскакивая на ноги.
Люциус только слабо кивнул.
Снейп подошёл к нему вплотную, бесцеремонно заглянул в зрачки, ощупал шею сквозь повязку и удовлетворённо хмыкнул.
— Тогда в восемь выдвигаемся, — всё так же немногословно заключил он, стремительно разматывая бинты.
Несколько раз он разрезал слипшиеся полосы ткани заклинанием, и Малфой невольно морщился, но Северус, видимо, действительно хорошо знал своё дело: ни разу режущее заклятие не достигло кожи. Бегло осмотрев своего «пациента» и убедившись, что повреждений не осталось, Снейп сразу же отвернулся, предоставив Малфою возможность одеться без свидетелей. Тот покопался в безразмерной торбе, валявшейся рядом на лавке, и извлёк оттуда запасную рубашку и неброский тёмный сюртук. Молчание, нарушаемое только деловитой вознёй Северуса, готовившего всё к их уходу, давило на Люциуса, словно побуждая что-то сказать.
— Спасибо, — наконец пробормотал он.
Снейп никак не отреагировал.
— Спасибо! — чуть громче повторил Малфой.
— Да-да, я тебя слышал, — не поворачиваясь, ответил Северус. — Не стоит благодарности.
И продолжил уничтожать следы их пребывания в комнате. Сжёг бинты заклинанием, трансфигурировал пепел в полено, а потом поджёг его заново — теперь уже обычными каминными спичками и растопкой. Вытер отпечатки пальцев со всех поверхностей, к которым они хотя бы теоретически могли прикоснуться. С особенной тщательностью удалил следы крови — нет поисковых заклинаний лучше, тем те, что основаны на частичке крови того, кого ищут.
Малфой заправил кровать и пробормотал несколько очищающих заклинаний. Рассеяно натянул сюртук, путаясь в пуговицах непослушными пальцами. Ему было не по себе от непривычного и какого-то слишком интимного ощущения — быть кому-то обязанным жизнью. Это надо было как-то прояснить, что-то сказать, но к Люциусу ещё не вернулось прежнее красноречие, да и голова кружилась.
— Ты меня спас… — выдавил он из себя, не придумав ничего лучшего.
Снейп обернулся, недоумённо приподняв бровь. По его соображениям, до спасения было ещё ох как далеко. Хотя, конечно, он, наверное, мог оставить Малфоя в поместье. Странно, но такая мысль не приходила ему в голову до этой минуты. Северус запрокинул голову, что-то прикидывая, но потом, словно передумав, безразлично пожал плечами и снова отвернулся. Сгрёб со скамьи плащ и маску и кинул их Малфою:
— Держи, нам ещё надо попрощаться с хозяином.
* * *
Снейп отдёрнул штору и углубился в созерцание пруда за окном. Стоять у окна и смотреть, делая вид, что больше всего тебя интересует пейзаж, в последнее время стало для Северуса дурной привычкой. Он полжизни проводил в ожидании, уставая от этого сильнее, чем от самой нудной и кропотливой работы.
Совсем рядом, за плотно закрытыми створками двери в кабинет Малфой-Менора, Люциус докладывал Лорду. Когда Снейп видел его пару часов назад, на Малфое было что-то пронзительно-зелёное, до рези в глазах, до оттенка морской волны. Совершенно химический цвет, который Северусу напоминал о зелье против бородавок, но по меркам Люциуса он означал всего лишь, что тот был в хорошем настроении. Что ж, павлин почистил пёрышки и снова весело чирикал, как будто не его девять дней назад Северус вытащил если не с того света(в существовании которого Снейп сомневался), то из очень и очень неприятной истории. Всё было как прежде. Даже их отношения остались такими же натянутыми и неприязненными с той разницей, что теперь Малфой Снейпа боялся. Да, именно так. Страх легко пробивался сквозь нелепую и слабую — всего-то второго уровня — защиту Люциуса каждый раз, когда он видел Северуса или разговаривал с ним.
«Жаль, что страх не спасает людей от неправильного выбора», — подумал Снейп и против воли вздохнул: благо вокруг не было никого, даже домовых эльфов…
…— Что привело вас ко мне? — чёрная тень перед прилавком колыхнулась и сложила руки на груди. — Вы нуждаетесь в каком-то определённом зелье?
Снейп не удержался от этой издёвки, хотя одного беглого взгляда на посетителя хватило, чтобы понять: вряд ли на свете найдётся зелье, способное ему помочь. Маленький и толстенький, этот волшебник должен был излучать здоровье и добродушие, но сейчас он походил на полусдувшийся мячик. Или на огородное пугало, набитое слежавшейся соломой. Его руки дрожали, под глазами набрякли тёмные мешки, морщины прорезались так глубоко, что тусклый свет свечи, стоявшей на прилавке, не мог осветить их. Эта карикатура на человека, этот мешок с пыльным тряпьём выглядел таким жалким и опустившимся, что Северус не узнал бы его и с двух шагов — если бы не знал заранее, что тот обязательно придёт.