— Я вот что думаю, Северус… — Малфой смотрел на него настороженно и как-то особенно аккуратно: так канатоходец держит в поле зрения противоположный конец каната. — Кажется, я переоценил свою память.
Люциус нахмурился, стараясь всем своим видом выразить озабоченность и тревогу, но Снейп-то знал, как выглядит настоящая тревога в исполнении этого павлина. Значит, Люциус по какой-то причине прикидывался расстроенным. Ладно, послушаем, что он скажет.
— Кажется, я всё же забыл одно из имён. Совсем забыл, — шаг за шагом по тонкому канату. — Помнишь… у гриффиндорцев была староста, рыжая такая, из магловской семьи?
Снейп словно окаменел, услышав это. Но нашёл в себе силы кивнуть. Аккуратно, осторожно, ни единым движением не выдавая, что весь обратился в слух.
— Она тоже была в списках, я понадеялся, что это уж точно не забуду и… забыл!
Люциус старательно изобразил на лице сожаление и продолжил:
— С другой стороны, есть ведь ещё и ты. Я решил так: если ты её помнишь, то я забуду, — какой тонкий двусмысленный ход. В другое время Снейп, пожалуй, даже восхитился бы гладкостью этой речи, похожей на ровную поверхность пруда, надёжно скрывающую сирен и кракенов. — А если забыл, то я подумаю и вспомню.
Это было и грустно, и ожидаемо. У Снейпа ещё оставалась маленькая, совсем незначительная надежда, что, поступив в Школу Авроров, Лили какое-то время будет слишком загружена, чтобы участвовать в делах Ордена. Говорят, первый год слишком сложный — сплошные тренировки и учёба до поздней ночи… А там всё, возможно, и утряслось бы. Как-нибудь. Но нет. Она полезла в самую гущу событий.
— Я… — Снейп судорожно вздохнул. — Я помню.
— Вот и ладно, — улыбнулся Люциус. Северусу могло показаться, но, кажется, с облегчением. — Значит, я всё сделал правильно…
…В тот же день в дом Лили постучалась почтовая сова. В записке было всего несколько слов: «Скажи своей родне, чтобы переехали, и никогда не возвращайся в Коуксворт». А через две недели Снейп наблюдал, как известный ему с самого детства дом полыхает, как вспыхивают свечками листья яблонь и один за другим перегорают толстые канаты, на которых висели старые качели.
К счастью, в доме никого не было. Коттедж продали, а новые жильцы ещё не успели въехать. Когда стычки происходят почти ежедневно, вычислить имя каждого — вопрос времени. Но и этих двух недель могло не быть, если бы не неожиданная любезность Малфоя. Единственное, о чём умолчал Люциус — фамилия «Эванс» на пергаменте мерцала, то проявляясь, то почти исчезая. Магические документы сами вносят в себя поправки. Для волшебниц переливчатая, пропадающая подпись — нередкое явление… незадолго до свадьбы.
Глава №14: Предел прочности
Быть Пожирателем Смерти означало быть тенью. Дементором. Вампиром. Неслышной погибелью на крыльях ночи. Совой, охотящейся на неосторожных кроликов. Призраком.
Но не маски и плащи, которые Пожиратели надевали во время рейдов и спецзаданий, делали их незаметными. Напротив — они наводили резкость, фокусируя внимание и не давая своим жертвам прожить остаток отпущенного времени в безмятежном неведении. Как хлопанье тёмных крыльев в последнюю секунду перед тем, как загнутые когти смыкаются на спине жертвы. Предупреждение, которое всегда приходит слишком поздно — вот чем была их униформа.
Ночь служила им сценой, звёздным часом на фоне мрака. А прятали Пожирателей совсем другие вещи: день, обычная одежда и открытое взглядам лицо. Маска под маской. Образ обычного гражданина, неотличимого от других.
Так думал Северус Снейп, шагая по Хидден Лейн сквозь толпу снующих, ничего не подозревающих прохожих. Близко. Протяни руку — и коснёшься. Он был невидимкой без всяких заклинаний, и даже мысли не могли предать его, крепко замкнутые за стеной легилименции. Пьянящее ощущение противоестественной свободы. Нереальность.
Это было совсем не то, чего он когда-либо хотел. Но пока, пока — ему было уютно в этом комнатном небытии, зале ожидания между прошлым и будущим, где он, казалось, был защищён и законсервирован от тревог убегавшего времени, от самого времени. На магическую Британию надвигалась стужа гражданской войны, но Северус Снейп был полон решимости перезимовать и встретить первые лучи весеннего рассвета по ту сторону победы. Целым. Невредимым. Готовым проснуться и жить. Какая разительная перемена, не правда ли? Кто-то мог бы счесть это сумасшествием, но Снейп никогда не ощущал себя более нормальным, чем сейчас. О, он знал, знал то, что меняло решительно всё и заставляло его мимолётно улыбаться прохладным лучам вечернего солнца.