— Можешь вызвать зелёных?
— Они на задании! — рявкнул Малфой. — Они не станут отклоняться, ты их знаешь. Там за главную Беллатриса.
— Просто вызови, — отмахнулся Снейп. — Обрисуй ситуацию, пусть сами решают. Может, они сумеют разделиться и прийти на помощь. Нет — значит, отвечать будут они, а не ты, не так ли?
Малфой нервно кивнул и шагнул в сторону — к сквозному зеркалу. Через пару секунд ему уже явно было не до Снейпа, так что тот самостоятельно закинул в сейф палочки и «усилитель» и отправился ещё на этаж вниз: в лабораторию. Если отряд и впрямь попал в засаду, то зелий понадобится много, даже слишком…
Он успел поработать только десять минут, когда в поместье один за другим начали раздаваться хлопки аппараций и мелькать вспышки порталов. И начался ад, наполненный криками, стонами и причитаниями сквозь крепко сжатые зубы.
«Быть Пожирателем Смерти означает быть неуязвимым, скрываясь в тенях на границе освещённого круга. Но иногда приходится выступать на свет. И тогда неуязвимость заканчивается».
* * *
За окном был глухой и пасмурный вечер, редкие капли воды барабанили в стёкла с какой-то расчётливой аритмичностью, словно проверяли нервы на прочность. Уцелевшие Пожиратели сидели в гостиной: кто молча смотрел в камин, кто тихо переговаривался, а кто просто смотрел на часы. Настроение было под стать погоде: пасмурное и откровенно препаршивое, приправленное тягучей безнадёжностью. Второй отряд выбили почти на две трети: в живых остались только Розье и ещё двое, причём Мальсибера серьёзно ранили в глаз. Будет он видеть после такой травмы или нет, да и выживет ли вообще — неизвестно.
И, разумеется, Белла сразу же известила Лорда. Тот даже не явился в Мэнор (чему Малфой был несказанно рад — его облегчение прямо-таки перехлёстывалось через непрочный барьер того, что он считал окклюменцией), просто послал голосовое письмо. Вопиллером его называть было бы некорректно — голос Лорда был спокоен и тих — но лучше бы уж он кричал и топал ногами. «Я выясню, кто это допустил. И он поплатится», — восемь слов, заставивших Пожирателей содрогнуться. Снейпа это почти забавляло: ведь, как ни странно, он был одним из немногих, кто просто не мог быть причастен к планированию операции — но вот остаткам второго отряда, так же, как и первому, потерявшему двух бойцов, так же, как и Малфою с Соммерсом, следившим за картой… и многим другим. Им обещание Лорда не сулило ничего хорошего.
Он будет вскрывать чужую память, словно консервную банку, запуская свою волю внутрь. Как раскалённый добела прут, как чудовищный миксер. И что он сделает с виновным? Кого признает ответственным на том призрачном, почти бессознательном уровне, на котором люди делают ошибки и не замечают мелочей? Ещё недавно неприятные происшествия сплачивали Пожирателей, но теперь каждый был за себя. Ошпаренная крыса возвращается к товарищам и кусает их за что придётся, чтобы выместить свою злость.
Снейпа это не то, чтобы печалило, но заставляло ностальгировать по старым временам. Это ли та мечта, которой когда-то жил Лорд? Это ли новый мир единства и чистоты помыслов, управляемый и направляемый самым справедливым судьёй — магией? Северус погрузился глубоко в свои мысли и поэтому пропустил момент, когда в одном из углов начала назревать ссора. И только когда наполненную шёпотами тяжёлую тишину прорезало громкое яростное шипение:
— Да ничего у меня с ним не было! Мы просто разговаривали!
Снейп дёрнулся, словно просыпаясь, и обернулся на звук. Ну конечно. Кто же ещё.
Это было ещё одно разочарование, сколь логичное, столь и нелепое. Разумеется, чужие отношения Снейпа не заботили. Но всё же, всё же… Эмерлин Блэксмиф была теперь с Розье.
Отчасти Снейп мог её понять. Адриан Нотт ушёл, не обернувшись и не позвав за собой. Просто бросил её, маглорождённую, без поддержки семьи, без надежды на карьеру, но и без возможности уйти из Пожирателей — ведь она слишком много знала. Возможно, он сделал это потому, что винил Эмерлин за произошедшее, а, возможно, — и Снейп склонялся именно к этой идее — потому что увидел в этой девушке свою слабость. И решил доказать себе, что по-прежнему неуязвим. Так или иначе, в мире, где ей в спину в любой момент могла прилететь Авада — просто потому, что кто-то из Пожирателей решит выместить на Блэксмиф злость на Орден, Министерство и всех маглорождённых этой земли — в этом мире Эмерлин должна была цепляться за любую возможность выжить.
Но — Розье? Серьёзно? Заместитель Малфоя, мальчик для битья, которого Адриан подкалывал и унижал при любом удобном случае? Это выглядело предательством. Снейп видел, как Эмерлин пытается расположить Эвана, вьётся вокруг него, словно кошка, трущаяся о ноги, едва ли не стелется перед ним. Видел и не мог поверить своим глазам, словно прошлое было просто счастливым сном о другой жизни. Нотт относился к Эмерлин, как к королеве, — и она была королевой: спокойной, величавой, женственной и исполненной достоинства. Настоящей волшебницей без единого проблеска маглорождённой суетливости. Тогда она даже не смотрела на Розье — а теперь он закатывал ей сцены ревности, называл «грязнокровной шлюхой», возможно, и бил. Сложно сказать что-то определённое, когда сводить синяки и ушибы умеет каждый — но затравленный взгляд из-под отросшей чёлки (тусклое золото волос, будто утративших цвет, тусклые выцветшие глаза) подсказывал Северусу ответ. Впрочем, в каком-то своём извращённом измерении Розье, наверное, всё же дорожил доставшейся ему от соперника игрушкой: во всяком случае, всегда следил, чтобы на глаза Беллатрисе Эмерлин не попадалась.