— Слушаю, конечно, — рассеянно ответил он. Лили лучезарно улыбнулась и принялась что-то рассказывать о недалеких соседках, напыщенных парнях и применении мандрагоры в колдомедицине. Она прыгала с одной темы на другую, словно не замечая, что Северус был где-то далеко. А он сдержанно улыбался, вставлял короткие ремарки и думал. Она ушла от ответа. Перевела тему, увела разговор в другое русло, без устали щебетала о незначительных мелочах, словно всё уже и так понятно. Иными словами, ему просто дали отставку. Никакого «пойти дальше». Никакого «больше, чем друг». Конечно, она была очень корректна... Может, боялась его обидеть. А может — ей просто по-прежнему нужен был подопытный кролик для экспериментов. Ну, конечно, с ним же проще! Он так легко поддался в прошлый раз... Склизкое разочарование ужом извивалось в животе.
— Что-то не так? Ты в порядке? Хорошо себя чувствуешь? — Лили всполошилась, обеспокоенно заглянула ему в глаза и даже потрогала лоб. Северусу оставалось только горько усмехнуться.
— Вполне, а я с чего ты взяла, что мне плохо? — Снейп был уверен, что ни словом, ни жестом не показал своих истинных мыслей.
— Просто ты как-то побледнел, ссутулился, глаза прикрыл, — её рука чуть сжала плечо. То ли ободряя, то ли еще больше смущая.
— Не выспался. Да и вспомнил, что доклад по трансфигурации не доделал, — безэмоционально ответил он. Зеленые глаза недоверчиво блеснули, но она промолчала. Знала, что не уличит его во лжи, даже если постарается.
— Понятно, — тихо произнесла Лили, убрала руку и встала, — тогда пора по спальням. И мне не помешает перепроверить доклад. Кажется, перепутала формулу расширения с константой фигуры, — она быстро подобрала сумку и пошла в сторону гриффиндорской башни.
Прямая спина, прыгающие за спиной кудряшки при каждом шаге, болтающаяся на плече сумка. Красивая, до дрожи необходимая ему... и равнодушная, при всей своей искренней, солнечной заботливости. Как конфета, с которой никак не снять зачарованную прозрачную оболочку...
...Лили сидела за столом в Большом зале. Со всех сторон до нее доносились звонкие голоса, приглушенные хихиканья и заливистый смех. Она вяло ковырялась в тарелке с картофельным пюре, не обращая внимания на всеобщую оживленность. Лили потянулась к кубку с тыквенным соком и мельком взглянула на слизеринский стол. Северуса не было. Снова. Хм, возможно, конечно, он просто поел раньше... или пытался решить вопрос с ремонтом прялки... Хотя вряд ли. Лили чувствовала, что он избегает её. После того глупого разговора у подоконника на четвертом этаже. Лили переставала понимать Северуса, и ее это совершенно не устраивало. А он все больше отдалялся. Или ей только так казалось?
Лили остервенело ткнула котлету вилкой, словно та была виновата в их со Снейпом размолвке. Хотя это и ссорой было сложно назвать. Лили корила себя, что не сказала ему все, как есть, а перепугалась и наговорила кучу лишнего, одним словом — сглупила. Но иначе Северус мог ее неправильно понять, и потом было бы только хуже. Ничего, еще пара дней и он поймет... Должен понять. Они снова будут друзьями. Пусть Лили переступила черту, но это же не может уничтожить их дружбу.
Она уговаривала себя, но уверенности не было. И почему надо всё так усложнять? Это был эксперимент. Приятный, волнующий. Но не переворачивающий жизнь! Не для Лили, во всяком случае. Ей и в голову не могло прийти, что Северус воспримет всё настолько серьёзно. Она проткнула несчастную котлету, едва ли не с удовольствием наблюдая, как ошмётки мяса разлетаются по тарелке.
— Лил, ты чего? — Марлин толкнула её локтем в бок.
— Что? — она недоуменно посмотрела на размазанную по тарелке еду, — кажется, я не голодна, — она встала со скамейки и пошла в гостиную.
— "Храбрость и отвага", — произнесла Лили перед портретом Полной Дамы. Та покосилась на неё с неодобрением, но ничего не сказала. Как же, Лили не восхитилась её новой прической.
Мысли не давали покоя. Они кружились нестройным хороводом, мешая сосредоточиться на чем-то другом. Когда Северус спросил, значил ли что-то тот поцелуй, она растерялась, а потом и испугалась. Потому что вдруг с предельной ясностью поняла, что ответить честно — означало нанести ему глубочайшую обиду. И потерять навсегда.
Это было бы глупо и несправедливо. И, с одной стороны, Лили даже жалела, что вообще поцеловала его. С другой — ведь им обоим понравилось. Северус не сопротивлялся, а охотно её поддержал. Значит, они оба виноваты. Им же всего по четырнадцать. Четырнадцать! «Вся жизнь впереди», — как любит говорить мама. И, вообще говоря, она права. А связывать себя хоть в чём-то — это как-то скучно и слишком по-взрослому, что ли...