— Да! — радостно гаркнул Малфой, чьи восторженно сияющие глаза вызывали сильные сомнения в его вменяемости. — Нарцисса Блэк. Цисси...
Вот это самое «Цисси...», произнесённое голосом кота, требующего валерьянки, окончательно добило Северуса. Мысленно покрутив пальцем у виска и сделав себе пометку пореже сталкиваться с этим «буйным», пока блажь не уляжется, Северус постарался забыть о той истории, затолкав гротескную картину «влюблённый Малфой» в самый дальний угол сознания...
...И вот сейчас перед ним снова стоял Малфой, судя по лихорадочному блеску глаз, доведённый до той черты, где кончается условная аристократическая порядочность, а начинается Амортенция в сок невесте и Аконит в суп сопернику. Нет, в таких делишках Северус не хотел быть замеченным... Репутация Зельевара из Лютного включала в себя два принципа, которые человеку со стороны могли показаться странными: никаких приворотных зелий и никаких моментальных, быстродействующих ядов. Медленные и мучительные — пожалуйста, но отравитель будет чувствовать то же, что и жертва. Пока всё не закончится, разумеется. Северус продавал свои знания, но ему никогда не нравилась мысль быть использованным. Он торговал зельями, а не облегчал кому-то жизнь. Поэтому, как ни сильно было искушение узнать о подоплёке малфоевского безумия поподробнее, он только развёл руками и привычно изрёк:
— Я не работаю с приворотными зельями.
— Мне не нужно приворотное! — яростно бросил Люциус, экспрессивно откидывая прядь волос со лба. «Ну просто принц, собирающийся отвоевать принцессу у дракона», — ехидно подумал Снейп. — Я хочу, чтобы она полюбила меня добровольно, а не так!
— О... — Зельевар позволил себе тихо рассмеяться. — Это, молодой человек, задача неподвластная даже Мерлину. Только она сама может решить, любить Вас или нет... Разве что... — он задумался. — Может, Вы хотите избавиться от этого чувства?
Было видно, что Люциус колеблется. Видимо, Северус, сам того не желая, невольно сказал слова, созвучные его собственным мыслям. Какое-то время Малфой молчал, но потом медленно покачал головой:
— Нет, я буду её добиваться... Чего бы это ни стоило...
— Тогда зачем Вам я? — развёл руками Снейп. «Вот как, оказывается, получают советы люди, у которых нет настоящих друзей. Заходят в ближайшую лавочку и начинают действовать на нервы продавцу», — думал он. Как ни забавен был Малфой, охваченный чувствами, Северусу это уже начало надоедать.
Люциус тем временем, видимо, взял себя в руки. Он опёрся на прилавок и прошипел, глядя Зельевару в лицо (то есть в то место, где оно, как он предполагал, было):
— Я хочу, чтобы она просто обратила на меня внимание. Навела резкость. Заинтересовалась. Выделила из других... — его светло-серые глаза излучали прямо-таки удивительную для дипломатичного Люциуса решимость. — Остальное — уже моя забота.
Задача была не из лёгких, но у Северуса буквально зачесались руки от желания к ней приступить. Зелье внимания! К конкретному человеку. Способность быть услышанным и понятым. Лёгкий оттенок симпатии, но не приворотное... Это была тонкая, красивая работа. Тем более что нечто подобное, только с обратным знаком, он уже проделывал: с Мэри МакДональд. Северус почти открыл рот, чтобы согласиться, как вдруг ему в голову пришла одна идея...
...— Что, регулярно исповедуешься Люциусу в своих грехах, сын мой? — Адриан Нотт, разговаривая с новым хогвартским старостой, Розье, откровенно издевался. Тот с самого поступления презрительно относился к Пожирателям и повторял слова своего дяди, называвшего их «сборищем политических отщепенцев, извративших теорию Гриндевальда». Но на пятом курсе неожиданно зачастил на собрания. Поговаривали, что под влиянием Малфоя, сумевшего убедить Розье в престиже статуса Пожирателя, — ...а даже если нет... — Нотт приложил пальцы к уголкам глаз и пристально уставился на Розье, имитируя тихое жужжание. — Всевидящее око Люциуса знает все твои мысли!
Эван вспыхнул, возмущённо сверкнул глазами, подобрал со стула мантию и выбежал из комнаты.
— Что это он так? — удивлённо спросил Северус, глядя вслед своему старосте.
— Боится легилименции, — загадочно пояснил Нотт и ещё более загадочно прибавил: — Потому что с окклюменцией у него всегда было плохо. И неудивительно: где ему учиться? Родители Эвана ей не владеют, а единственное более-менее качественное пособие когда-то было у Малфоев. Впрочем... — скучающим тоном продолжил Нотт, — не думаю, что Люциус чем-то владеет. Он никогда особенно не интересовался Чарами. Так и пылится учебник где-то в недрах библиотеки Малфой-Менора...