— Ой, прекрати, подруга! Что за глупости? — Шарлин отмахнулась от её аргументов, словно от надоедливого насекомого. — Какая такая вселенская страсть может накрыть тебя в тридцать, если не накрыла в двадцать? Всё, что надо для начала крепкого брака — это обоюдная симпатия. А остальное — ежедневный труд. Поэтому главное не прогадать на старте и быть готовой строить семью, не отвлекаясь ни на день.
Шарлин села на своего любимого конька. Рассуждать о своём будущем статусе уважаемой замужней дамы она могла часами. При этом она считалась довольно современной волшебницей (по меркам, принятым у чистокровных), потому что хотела продолжить работать после свадьбы. Но и здесь она обычно видела выгоды брака с «хорошей партией»:
«Мама, конечно, может позвонить своей подруге, Мадлен Скрипт из «Ведьмополитена» и попросить посмотреть меня на должность журналиста, — сказала она как-то Лили, — но Мадлен посмотрит, устроит меня на месяц, потом выгонит, а в разговоре с мамой просто очаровательно разведёт руками и скажет: «Девочка создана для другого стиля». Что вкратце означает «бездарность». Но вот если она будет знать, что я — так просто, для примера — жена одного из совладельцев... Она уже не сможет так поступить! Потому что жена у совладельца одна, а кроме меня в семье ещё два брата и сестра. Ну и ещё потому, что папа вообще не одобряет работающих девушек».
Итак, Шарлин была уверена, что брак — самая лучшая инвестиция в будущее, и Лили, чтобы случайно вновь не переключить внимание на себя, решила её не перебивать.
— Вот ты говоришь «рано», — продолжала девушка, — а ты посчитай сама. Ваше знакомство — месяца три-четыре, — она загибала пальцы в пушистых зимних перчатках, — потом надо познакомиться с родителями друг друга. Затем через пять-шесть месяцев помолвка. И, наконец, ещё плюс полтора года — свадьба. Если раньше, то это... — Шарлин брезгливо сморщила вздёрнутый носик, — вульгарно. И навевает на определённые мысли. Вот помню, когда лет десять назад младшая сестра братьев Пруэттов сбежала с этим Уизли... Скандал был колоссальный!
— А я ничего не знала, — автоматически подала реплику Лили, показывая, что ещё участвует в разговоре.
— Ну, разумеется, ты не знала, — тоном заботливой няньки, разговаривающей с несмышлёным ребёнком, сказала Шарлин, потрепав Лили по плечу. — Ты же тогда ещё здесь не училась... А я как сейчас помню: папа, когда открыл «Вечерний пророк», был просто багровый от возмущения, я боялась его удар хватит! — поделилась девушка, слегка передёрнув плечами и округлив глаза. — «Молли Пруэтт пошла под венец через месяц после знакомства, втайне от родителей. Как какая-то магла!»
Лили приподняла брови, борясь с внезапно накатившей обидой и желанием высказать Шарлин... что-нибудь. Видимо, не слишком вежливое «что-нибудь». Вроде бы подруга и не сказала ничего непосредственно оскорбительного, но... Шарлин затрясла головой и всплеснула руками, прижав ладони к мгновенно покрасневшим от стыда щекам.
— Ой... — видимо, теперь до неё полностью дошло, что именно она только что сказала. — Лили, прости меня, ну пожалуйста! — Шарлин моляще посмотрела на Лили и положила ей руку на плечо. Синие глаза влажно заблестели. Казалось, она восприняла свой промах очень близко к сердцу. Шарлин заглядывала Лили в лицо, пытаясь определить, произвели ли её слова впечатление. Было видно, что ей искренне хотелось как-то объяснить сказанное: — Мой папа, он... слегка старомоден. Он говорит о маглах... ну, как раньше говорили. Знаешь, там: про эксплуатацию детского труда на заводах, про шотландский брак*...
— Всё в порядке, Шарлин, — натянуто усмехнулась Лили. — Я же не магла!
Подруга попыталась улыбнуться в ответ, но и её ухмылка вышла неестественной. Словно теперь уже Лили сказала что-то странное или неуместное. И только собственный недавний промах мешал Шарлин это высказать. Почему? Возможно, Лили стоило спросить об этом у Северуса: он всегда лучше разбирался в запутанной волшебной идеологии.