Всё было ещё хуже, чем он думал... Чистокровки не водят дружбу с маглорождёнными, а если и пускают кого-то в свою компанию, то ничем хорошим это не заканчивается...
— Держись от них подальше! — резко прервал её Северус.
— Что в этом такого? — пожала плечами Лили, делая вид, что не понимает.
На самом деле достаточно было взглянуть на пример Северуса, чтобы понять, о чём речь. Он был даже не маглорождённым, но, тем не менее, редкий чистокровный волшебник не кривился при упоминании его фамилии. Хотя... возможно, здесь дело было вовсе не в чистоте крови, а в его тяжёлом характере. Конечно, Северусу было удобнее списать свои неудачи на то, чего он не мог изменить... В конце концов, на дворе конец ХХ века. Демократия, равенство и эмансипация. Кто теперь обращает внимание на такие вещи? «И всё-таки Шарлин и Мелисса иногда бывают... высокомерными», — подумала она, вспоминая недавний разговор. Что ж, пожалуй. Но ведь из любого правила должны быть исключения! Тем более, что лично к ней они всегда были добры...
— Ты не перегибаешь палку, Сев? Они не бандиты и не предатели: просто обычные чистокровные волшебники.
— Ты не понимаешь, что это значит! — при слове «чистокровный» Северус сердито сверкнул на неё глазами. — Такие маги никогда — ты слышишь? — никогда не относятся к маглорождённым и полукровкам как к равным.
— Не знаю, как там поступают твои слизеринцы, но на Гриффиндоре маглорождённых уважают, а не...
— О, да... — издевательски протянул он, — они могут долго говорить об «уважении» или, ещё лучше, о том, что маглорождённым надо «помогать адаптироваться в волшебном мире». Иными словами, их считают примитивными, беспомощными идиотами, которым можно снисходительно дарить крупицы своей мудрости и внимания. И держать подальше от важных дел, чтобы недоумки из магловского мира не наломали дров! Даже те чистокровки, кто играет в магловскую жизнь... Для них это не по-настоящему: так, экзотическое развлечение. И я не хочу, — почти прорычал он, встряхивая Лили за плечи, — чтобы ты стала таким же развлечением!
— Северус! — вспыхнула Лили. — С чего ты вообще это взял?
— Потому что я знаю, — выдохнул он, наклоняясь к ней. Взгляд чёрных глаз внимательно и изучающе скользил по её лицу. — Чистокровные волшебники — хуже средневековой аристократии. Для них все остальные — или слуги, или законная добыча... Ненавижу! — он с размаху ударил раскрытой ладонью о каменную стену.Лили невольно вздрогнула и попятилась.
— Как же тогда твои Пожиратели? — тихо спросила она, отступая к стене. Каждый раз, когда он так выходил из себя, она задумывалась: сколько же тьмы на самом деле скрывает его душа, такая открыто-импульсивная и, в то же время, скрытная, словно бы с двойным дном? — Они почти все чистокровные...
— Это совсем другое, — раздражённо бросил Северус и потупился. На самом деле и среди Пожирателей хватало снобов, по которым плакало скорее учение Гриндевальда. Но авторитет Лорда, по крайней мере, заставлял их держать себя в рамках.
— Другое... — медленно произнесла Лили. Смутное подозрение зародилось в её душе, но, как ни странно, она озвучила его спокойно, даже меланхолично: — Ты не просто хочешь, чтобы я перестала общаться с чистокровными. Ты вообще не хочешь, чтобы я с кем-то общалась... — слова всё лились и лились из неё, словно помимо воли. Северус часто замотал головой, всем своим видом отрицая такую возможность. В его глазах застыли боль и обида. Но она всё не могла остановиться. Это ведь было так просто и логично. У Северуса всегда было хорошо с логикой: — Потому что тогда я буду беспомощна в магическом мире. И единственным, на кого я смогу рассчитывать, будешь ты.
— Нет, Лили, послушай...
Северус и сам не мог вспомнить потом, что он ей говорил. Наверное, что-то бессмысленное, сбивчивое и эмоциональное. Что-то, что должно было заставить её поверить. Она смотрела пристально, но словно бы сквозь него, не замечая, не слыша. Потом она что-то говорила про то, что он на неё давит, не даёт дышать, следит за каждым шагом. Что ей нужна свобода. Таким спокойным тоном. Лучше бы она на него кричала, честное слово... Пожала плечами, словно разговор ей наскучил и отвернулась, чтобы уходить.
— Лили!
Он схватил её за руку и резко развернул к себе. В зелёных глазах не было ни тени страха. Даже удивления не было. Только когда он прижал её к каменной колонне, не давая даже пошевелиться, по её лицу скользнуло лёгкое изумление.
— Они видят в тебе всего лишь игрушку... — почти прорычал Северус продолжая вжимать её в холодный камень. Он крепко сжал запястья Лили в своих руках, обдавая прохладную, безупречно белую кожу её шеи своим жарким дыханием. Возле ключицы судорожно билась, выдавая волнение, еле заметная голубоватая жилка... Он прижался к ней губами, скользнул языком по ямке в основании шеи, почувствовав её резкий, сдавленный, словно от прыжка в холодную воду, вздох. Каждый раз от её близости в нём словно что-то ломалось. Ему так и не довелось ощутить на себе, какими ощущениями сопровождается трансформация оборотня, но это было что-то похожее: как будто что-то рвалось и срасталось заново, а разум застилала непроглядная пелена. — Они не способны оценить тебя... — шептал он, покрывая ещё шею какими-то сбивчивыми, отчаянными поцелуями. Они были похожи на его недавние слова: такие же бесполезные, но такие же неостановимые. Повод пожалеть. Потом.