-... Кто такой маг, отрёкшейся от магии? Забывший о ней, вырвавший её из своего сердца? Мертвец. Бездушная оболочка. Потому что именно Магия — наша душа, жизнь, наполняющая вены. Подлинная и вечная жизнь. Волшебники живут дольше маглов, не так ли? Магия бессмертна, а потому чем дальше мы проходим по её пути, чем вернее ей служим, тем дальше отодвигаем тлен и разложение магловского полусуществования, которое я даже не могу назвать жизнью. Подлинный маг не даст смерти пожрать себя и уничтожить, нет! Скорее произойдёт обратное. И тогда наш последний враг истребится!..
Собравшиеся встретили эти слова громом аплодисментов. Многие — и среди них Бэллатриса — даже встали со своих мест. Северус тоже поднялся, несмотря на то, что сегодняшняя беготня в попытках проследить сразу и за всем порядком его вымотала.
Он чувствовал правоту Лорда всем сердцем. Именно магия давала ему радость. Защищала, оберегала, делала сильным. Ставила его над «обывателями»: жадными, суеверными, недалёкими и жестокими людьми. Маглами. Рабочими и пьяницами Коуксворта. Глупыми домохозяйками соседнего квартала, которые целыми днями сплетничали по телефону и читали романы в мягкой обложке. Королями, министрами и президентами, развязывающими войны ради земель, на которые никогда не ступят, богатств, которые никогда не потратят, и власти, которая обратится в ничто, стоит им на секунду запнуться. Магловский мир был замком, слепленным из пыли и праха. Страной теней. Только магия была яркой и настоящей. Удачное заклинание похоже на опасную пробежку по крыше, на самый красивый закат над рекой, на горный воздух, очищающий лёгкие от городской пыли, на всё, что заставляло чувствовать себя по-настоящему живым. И Лили в каком-то смысле тоже была магией.
Северус снова сел, весь обратившись в слух. Нотт говорил, что именно сегодня Лорд раскроет Пожирателям много нового в отношении не только маглов, но и Министерства Магии.
...— Лишённые магии, маглы издавна паразитируют на ней. Словно вампиры, они жаждут поддержать ей своё существование. Влить в свою грязную, испорченную миазмами разложения кровь энергию чистоты и вечности. И среди волшебников, к сожалению, иногда находятся те, кто бездумно предаётся в рабство маглам, называя это «милосердием», «просвещением», «желанием помочь». Они тратят священную магическую способность на то, чтобы лечить маглов или учить их нашим искусствам. Тем самым ставя под угрозу Статут Секретности. А мы все помним, почему Статут был принят, и какие действия маглов к этому привели...
По залу прошёл тревожный ропот. Лица присутствующих моментально посуровели, хотя собравшиеся здесь волшебники были потомками выходцев из состоятельных городских магических сообществ, достаточно разумных и скрытных, чтобы практически никогда не попадать в руки инквизиции.
...— Испытывая жалость к тем, кто всегда был готов обратиться против них, к своим врагам, они, в то же время, подвергают опасности своих сородичей. Такие волшебники — самые настоящие преступники. Я уже говорил, что некоторые из них соблазняются мнимым прогрессом маглов и становятся предателями крови. Но есть и другие. Те, кто, будучи выращенными среди маглов, так и не поняли феноменального различия между ними и собой. И вместо того, чтобы служить магии, этой священной и великой силе, они, наоборот, настолько нахальны, что пытаются сделать из неё служанку! В их грязной, магловской крови магия задыхается. Такова сущность грязнокровок: жалеть недостойных, предавать тех, кто им верен, идти за своей сиюминутной выгодой, столь же мелочной, как их короткая мимолётная жизнь...
Северус поёжился. Кого он вполне мог представить в этой роли, так это сестру Лили, Петунью. Что она бы делала с магией? Уничтожала пыль по углам? Нет, скорее пустила бы на свои любимые цветочные клумбы. Кажется, эта бледная цапля чуть ли ни с рождения была помешана на цветах. И на порядке. Хорошо, что Лили с ней больше не общается. Нет, Гриндевальд всё-таки погорячился, поставив генетику во главу своей теории... Лили и Петунья. Насмешка природы над концепцией великого волшебника. Классическая, до кончиков ногтей, магла и настоящая волшебница. Да, Лили было просто поймать на жалости и желании помочь, но с «недостойными» она всегда умела быть жёсткой. Почти всегда. Северус снова вспомнил Мародёров и нахмурился.