— Петрификус Тоталус!
Только что вставший с колен Северус застыл, не в силах пошевелиться. «Я ещё доберусь до тебя, мерзкое гриффиндорское отродье, — думал Снейп, снова безуспешно пытаясь разрушить вражеское заклятие. — Как ты посмел использовать против меня...» Волна понимания накрыла его похлеще Петрификуса. Левикорпус. Заклинание, подвешивавшееся человека над землёй, причём обычно вниз головой. «Моё заклятие. Моё, моё, моё... Невербальное, неизвестное, изобретённое. Секретное, тайное, скрытое. Новое. Моё, моё, моё...» Дракклов учебник, который Лили не отдала ему, когда он попросил! Драккловы встречи с Мародёрами! И слова Лорда, огненными буквами вспыхнувшие в сознании: «Такова сущность грязнокровок: жалеть недостойных, предавать тех, кто им верен, идти за своей сиюминутной выгодой...»
Заклинание перестало действовать внезапно, словно лопнув, и Снейп из своей неподвижной позы буквально вывалился на траву. Прямо под ноги Поттеру.
— Скажи спасибо, Нюниус, что Эванс оказалась рядом, а не то...
Лили стояла поодаль, небрежно держа в руках палочку. Ореол рыжих волос обрамлял совсем не загоревшее на солнце лицо, брови были нахмурены, глаза сияли гневом. Ей было неприятно, что Поттер так себя вёл? А может, жалко его, Северуса? «Как мило, драккл меня подери! Что же ты не сняла баллы с этих недоносков?» А ведь не сняла, иначе Поттер не выглядел бы таким уверенным и наглым. Шутка ли: нападение, колдовство вне уроков, прилюдное издевательство... Тянуло баллов на сто, а то и сто пятьдесят, если со всех. Но Лили не снимала баллов, только злилась. Или делала вид, что злилась. В зелёных глазах стояло любопытство и еле заметная, еле ощутимая усмешка, которую Северус и не заметил бы, не знай он её, не наблюдай год за годом этот мнимо-сонный кошачий прищур, словно подначивавший: «Ну и что ты сделаешь? Давай, покажи, на что способен». Лили никогда не любила проигравших. Помогала, защищала, но не любила. «Смешно тебе было видеть меня вверх тормашками, да? Пришла устроить фарс с благородным возмущением? А баллов не снимет. Как и мнущийся рядом Люпин. Потому что оба гриффиндорцы».
Сотни, тысячи мыслей, словно безумные мотыльки, летевшие на огонь его ярости. Обидных, обжигающих, горьких. Они стучались в виски чёрными крыльями, мешали думать, затягивали в бездну. И сквозь них — его собственный голос, хриплый шёпот, который, вырвавшись на свободу, вдруг превратился в пронзительный крик со змеиным присвистом:
— Мне не нужна помощь от паршивых грязнокровок!
* * *
Северус сидел на подоконнике, обхватив колени руками и положив на них подбородок. Нелепая детская поза. Или девчачья. Как раз подходит его настроению.
Он наградил Мародёров парочкой неприятных проклятий. Уж по крайней мере, в следующий раз, увидев его кальсоны, эта поттеровская крыса Петтигрю поостережётся хихикать... Хотя он и не увидит больше его кальсон, уж Снейп-то об этом позаботится. Но всё было не то. Они уязвили его сильнее. Ссадины на гордости никогда не заживают. Они продолжают болеть и кровоточить, пока не будет получен окончательный реванш. Пока последний из Мародёров не пожалеет, что когда-то связался с Северусом Снейпом.
Когда-нибудь это произойдёт. А пока он собственноручно похоронил и втоптал в пыль остатки своей гордости. И виновата в этом была, как обычно, Лили:
...— Прости меня.
Северус не знал, что он ещё может сделать или сказать. Разве не так мирятся маглы: наступая на горло собственному достоинству, валяясь в ногах, размазывая по лицу слёзы? Унижаясь, чтобы человек почувствовал себя отмщённым и больше не держал зла. Но Лили только морщилась и плотнее закутывалась в халат: ночью в коридоре перед портретом Полной Дамы было холодно и тянуло сквозняком.
— Отвяжись.
— Прости меня!
— Можешь не трудиться.
Её пробрала дрожь. Лили зябко передёрнула плечами, и Северус на секунду забылся:
— Тебе холодно?
Чтобы тут же получить в ответ:
— Не твоё дело! Я пришла только потому, что Мэри сказала, будто ты грозишься проторчать здесь всю ночь.
— Так бы оно и было, — Северус мотнул головой. — Послушай, я не хотел...
— Оскорбить меня? Конечно, это ведь не оскорбление... это просто констатация факта, — ни в голосе, ни во взгляде Лили не было жалости. — «Паршивые грязнокровки»... Разве не так вы обычно нас зовёте, ты и твои дружки-Пожиратели?
— Не надо так! — Северус скривился, словно от боли и сжал кулаки. — Прошу...
— А как? Снова закрывать глаза, верить твоей лжи о том, что «мы все одинаковые» и «происхождение ничего не значит», — перекривила его Лили. — Ты мне предлагаешь всё забыть?