— Лили... — он не нашёлся, что ещё сказать.
— Когда тебя называют «нищим полукровкой», «позором дома Слизерина», когда за твоей спиной смеются, — каждая фраза била хлёстко, как бич. Она слишком хорошо его знала и теперь давила на самые болезненные точки. Точно. Без промаха, — ты это прощаешь? Когда ты проклинаешь свою фамилию. Когда ты ненавидишь свою кровь, свои черты, унаследованные от отца. Когда ты знаешь, что тебе никогда этого не забудут, каким бы сильным магом ты ни был...
— Прекрати! — заорал Северус, больше не в силах этого слушать, и с размаху врезал кулаком по стене всего в двух шагах от того места, где стояла Лили, рядом с её левым плечом.
Он придушенно зашипел от боли и схватился за кисть правой руки: удар о камень отдавался в руке тянущей болью, костяшки были разбиты в кровь. Лили не обратила на это внимания. Только снова и снова повторяла:
— Ты бы простил это?
— Прекрати!
— Простил?
— Нет! — выпалил, наконец, Северус, отворачиваясь от неё и вцепляясь пальцами себе в волосы. — Это ты хотела услышать?
— Я не знаю... — Лили сокрушённо покачала головой. — Знаю только, что больше не могу подыскивать тебе оправдания.
С этими словами она развернулась, собираясь скользнуть за портрет обратно в гостиную, но Снейп крепко схватил её за плечо:
— Подожди!
— Отпусти, мне больно!
— Не отпущу!
— Может, ты ещё и ударишь меня? — вздёрнула подбородок Лили, резко дёргая плечом и высвобождаясь из его хватки.
— Я не магл, чтобы бить женщин!
Повисло молчание. Снейп думал, что она просто уйдёт, не сказав ни слова. Но Лили тихо произнесла:
— Вот... это я и имею в виду. Вся моя семья — маглы, Северус. И я не уверена, что когда-нибудь смогу от этого отказаться ради сомнительного удовольствия называть себя «избранной»...
...Она ушла, оставив его полностью раздавленным. Хотелось завыть на луну. Или остаться лежать прямо там, в тёмном коридоре. Но Северус, конечно, ушёл. Незамеченным добрёл до спальни и провалился в тяжёлый сон, чтобы на утро сдать проклятую Трансфигурацию, занести в библиотеку книги... да так и остаться сидеть на высоком подоконнике библиотечного окна, не в силах сдвинуться с места.
Что же, это будет ему уроком: унижение никогда не приводит к результату. Никогда. А ведь её вина была ничуть не меньше, чем его... Сейчас, когда Снейп снова и снова прокручивал в голове их разговор, в нём закипала злость А все из-за этих чертовых Мародёров. Кулаки самопроизвольно сжались. Как же он ненавидел Поттера и Блэка. Грёбаные неудачники, строившие из себя невесть кого. Победители генетической лотереи, фестрал их оплюй. Хотел бы Северус посмотреть на обоих, не родись они в семье чистокровных. И Лили, связавшись с Мародёрами, была виновата не меньше его, Снейпа. А когда виноваты оба — не виноват никто.
Внезапно приняв решение, Снейп вскочил с подоконника. Он должен срочно найти Лили. Северус еле заметно усмехнулся. По-хорошему он мириться уже пытался. Но ведь можно и по-другому.
* * *
Он нашёл её на берегу Чёрного Озера. Маленькая, хрупкая и такая одинокая. Стоило увидеть знакомую фигурку, стоявшую у воды, как решимость Снейпа дала трещину. Драккл... ведь, несмотря ни на что, перед ним сейчас были не Мародёры, а Лили. Его Лили. Единственный человек, который хотя бы потрудился его узнать, даже если использовал свои знания, чтобы мучить его и заставлять страдать. Северус закрыл глаза, досчитал до десяти, выдохнул сквозь зубы и шагнул вперед.
— Лили?
— Снова Лили? Как удобно.
Она повернулась к нему. Неподвижное холодное лицо, на котором не дрогнул ни один мускул, и огромные, печальные глаза. Приторно правильная, надменная староста, «оскорбленная в лучших чувствах» — или трогательная рыжая зверушка, забившаяся в нору, чтобы зализать раны. Светлая сторона Северуса хотела прижать Лили к себе, обнять, погладить по голове и пообещать, что больше такого не повторится, тёмная — сгрести в охапку, как цыпленка, стиснуть, что есть сил... Или хотя бы встряхнуть, как следует, чтобы стереть с её лица эту застывшую маску. Лили скривила губы в уже порядком надоевшей ему безрадостной усмешке. Она смотрела сквозь Северуса. Словно тот был пустым местом. И тёмная сторона победила:
— Хватит строить из себя святую. Если бы ты не связалась с Мародёрами, этого бы не произошло.
— И поэтому ты спокойно можешь называть меня грязнокровкой?
Голос Лили звенел как натянутая струна. Спина слишком прямая, будто вместо позвоночника вставили металлический штырь. Побелевшие губы сжались в линию. Её трясло так, что если бы Северус не знал ее, подумал бы, что Лили припадочная.