— А как я должен реагировать на то, что ты отдала мой учебник Поттеру? Мой. Учебник. Поттеру. Этому гнусному... — Северус выдохнул, но слов не нашёл. По крайней мере, приличных. Смешно, но даже после всего, что он наговорил, Снейп по-прежнему не мог выругаться при Лили. — Ты вручила ему в руки оружие, чтобы он высек меня моими же руками! И... — Северус судорожно сглотнул. Во рту пересохло от ярости. Он почти задыхался. — Ты мне соврала. Ты врала, глядя мне в глаза!
— Ах, вот как... — теперь Лили смотрела на Северуса, словно тот был флоббер-червём на разделочной доске. — Да даже если я трахаться буду с Поттером на виду у всей школы, ты не имеешь права разбрасываться такими словами. Слышишь? Не имеешь права!
Северус метнулся к ней и схватил за плечи:
— Никогда. Не. Говори. Так, — сквозь зубы, чеканя каждое слово, прошипел он. Перед глазами плыл туман, взрываясь кровававо-красными точками. — Или пожалеешь.
Он встряхнул её, словно тряпичную куклу. Злость во взгляде Северуса была почти осязаема. Вязкая, обжигающая, словно поток расплавленной смолы. Казалось, если смотреть слишком пристально, можно обжечься. Но Лили только запрокинула голову и рассмеялась, словно сумасшедшая.
— Что ты мне сделаешь? Утопишь в сарказме? — она швыряла ядовитые слова ему в лицо. — Посмотри на себя, Северус. Ты ничем не лучше Блэка или Поттера. Только они не скрывают своей мерзопакостной натуры, а ты вечно прикрываешься словами этого вашего ненаглядного Лорда. Лицемер! — припечатала Лили, с силой отталкивая его от себя.
— Лицемер, — эхом повторил Северус.
Он отступил на шаг, покачнувшись от её удара, но устоял. Северус видел её и слышал. Но картинка отказывалась складываться, распадаясь на детали. Раздувавшиеся от гнева ноздри, порозовевшая от ярости кожа шеи, злые, тёмные глаза, одновременно холодные и обжигающие, едкие, как концентрированная кислота. Незнакомка. А поверх этого голос, бросавший ему в лицо одно обидное слово за другим:
— Ты даже не отрицаешь, — процедила она, почти не размыкая губ, — трус, — Лили замахнулась и выдохнула в приоткрытые губы одновременно со звуком пощечины, — тряпка!
Северус даже не приложил руку к щеке, на которой стремительно краснел след от ладони Лили. Он стоял, как неподвижное изваяние с нечитаемым выражением лица, обычно означавшим закипающую внутри ярость. А Лили продолжала его злить. Намеренно. Чем сильнее его ярость, тем лучше ей. Он заслужил. Ох, как же он всё это заслужил! И она не могла остановиться:
— Надо же! — голос резкий, почти визгливый, словно ножом по стеклу. — И с этим согласен? — она издевательски усмехнулась и добавила свистящим шёпотом: — Ниже падать уже некуда.
— А вот это было уже лишним.
Северус шагнул к Лили и прижал её к дереву, не давая даже пошевелиться. Эта сумасшедшая ведьма, потерявшая страх, перешедшая черту, бешеная... — не его Лили. Это какое-то чужое существо, вселившееся в неё, а теперь мявшее и плющившее её черты, срывавшее голос Лили на хриплый, похожий на карканье крик. А значит... Он ничего. Прижать как можно сильнее... Ей. Сдавить грудь... Не. Должен. Прикусить кожу на ключице до крови. Дождаться вскрика или хотя бы сдавленного стона. Подмять, угомонить. Подчинить.
Вернуть. Заставить чувствовать. Они всегда так мирились. Жарко и необузданно. А после... Разговоры ни к чему.
— Ведьма, — ядовито прошипел Северус ей на ухо. Неразборчивое шипение, и Лили зубами впилась в его плечо. Боль перемешалась с мрачным удовлетворением. — Настоящая ведьма*, — с усмешкой проговорил он, прежде чем впиться в губы Лили яростным поцелуем.
Она упиралась руками ему в грудь. С остервенением вцепилась зубами в нижнюю губу. Пнула в коленную чашечку. Северус застонал от боли, но не отпустил ее. Только сильнее сжал пальцы на спине и бедрах, причиняя ответную боль. Лили выгнулась и зашипела. Дернулась, все еще пытаясь вырваться, но Северус чувствовал, что она почти сдалась. Узнал полузадушенный предвкушающий стон. Схватил за волосы, потянул назад и прикусил кожу на шее. Наверняка останется след.
Мысли путались, в паху тянуло от возбуждения. Если бы Северусу сказали, что он когда-нибудь будет заниматься сексом на берегу Черного озера, он бы, наверное, не поверил.
Из горла вырвался гортанный хрип. Короткие ноготки царапнули соски, и Северус вздрогнул всем телом. Ее дыхание опаляло, ветер обжигал кожу после влажных поцелуев. Он снова потянулся к ее губам, но Лили извернулась, едва не боднув головой, и вцепилась зубами ему в сосок.
Северус взвыл от боли, резко толкая ее к дереву и прижимаясь всем телом. Она чувствовала спиной каждую неровность ствола. Шершавая кора царапала лопатки, впивалась под ребра, будто сдирала кожу. Поцелуи были скорее укусами. Но вот Северус на секунду прервался, глядя на неё тяжёлым, полным мрачной ярости взглядом. Чужим, беспощадным, ненавидящим. Безжалостным. Лили затопил останавливавший дыхание шок, страх, переплавлявшийся в жадное, неконтролируемое возбуждение. Нервы оголились, и каждое прикосновение разрядом тока пробегало по позвоночнику. Опасно, но слишком сладко, чтобы отказаться. Ее рука опустилась вниз и сжала напряженный член через ткань форменных брюк.