Придаваясь подобным размышлениям, Джеймс привёл себя в порядок, побрызгал в лицо холодной водой и, слегка придя в себя, начал тихо спускаться по лестнице, надеясь найти на первом этаже кухню и прихватить себе что-нибудь съедобное. В гостиной раздавались голоса. Поттер различил интонации Молли Уизли, жены одного из орденцов (очень рыжей и всегда очень беременной). Её собеседница говорила тише, так что и слов было не разобрать. По пути на кухню Джеймс чисто из любопытства заглянул в гостиную. И увидел Лили...
...Она о чём-то разговаривала с Молли Уизли, укачивавшей на руках сына-грудничка («как там его? Билли? Или Чарли? Нет, вспомнил! Персиваль. Перси»). Эванс казалась милой и беззаботной, словно ничего и не произошло. Впрочем, она всегда так выглядела. Непогрешимо. Святая Лилит, одним словом. «И я, дурак, на это повёлся», — мрачно думал Джеймс, наблюдая за почти боттичеллиевской идиллией: две рыжеволосые женщины и младенец. Вот Эванс подмигнула сынишке Уизли, и тот заулыбался и радостно заагукал.
— Умеет девчонка производить впечатление на мужчин, а?
Голос Сириуса раздался прямо за спиной. Джеймс вздрогнул от неожиданности, но моментально пришёл в себя и без перехода напустился на друга:
— Как это понимать, Сириус? Что она здесь делает?
Голос Джеймса едва не сорвался на крик, но Сириус зажал ему рот ладонью и, не отпуская руку, потащил прочь из холла на улицу. Только на крыльце он ослабил хватку, и Джеймс высвободился. Он стоял, засунув руки в карманы, буравя друга сердитым взглядом, но не говоря ни слова. Сириус же со своей стороны, казалось, совсем не замечал этого и с безмятежным видом любовался открывавшимся видом на море, будто вытащил Поттера на крыльцо только чтобы подышать свежим воздухом.
— Ну? — наконец не выдержал Джеймс. Теперь, когда надобности говорить тише больше не было, он почему-то, наоборот, изъяснялся шёпотом: хриплым и оскорблённым в лучших чувствах шёпотом. — Ты мне объяснишь, наконец, что всё это значит?
— Я? — почти искренне возмутился Сириус. — Это ты мне объясни: какая муха тебя укусила, Джимми? Я здесь стараюсь, из кожи лезу, а ты — «что она здесь делает». Я чего-то не знаю?
Сириус присел на перила крыльца и непреклонно сложил руки на груди, пристально заглядывая Джеймсу в глаза, буквально буравя взглядом. Джеймс не выдержал и отвёл глаза, переведя взгляд на море. Он прищурился и произнёс тихо, но внятно:
— Я не хочу, чтобы Эванс была здесь. Не хочу иметь с ней ничего общего.
— Ну... — Сириус вытянул губы трубочкой, словно собираясь присвистнуть, но не издал ни звука, только пожал плечами. — А что так вдруг?
— Тебе недостаточно моего слова? — Джеймс сердито сверкнул на друга глазами и отвернулся. — Просто скажи ей... — он замешался и неопределённо повёл рукой в воздухе, — скажи, чтобы ушла.
— Слушай, Джимми! — Сириус с размаху опустил руку ему на плечо, да так, что Джеймс едва не покачнулся. — Выкладывай-ка всё начистоту!
____
* «Сломал (или «разбил») — покупай». Вполне реальная надпись, кстати =)
Глава №9: Узкий мост. Часть вторая
— Мда... — Сириус озабоченно потёр переносицу и сел на ступеньку крыльца. — Что же ты раньше не сказал, а, Джеймс? — упрекнул он друга и добавил: — Я бы понял.
Джеймс только нахмурился, передёрнул плечами и подытожил:
— Теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы Эванс здесь оставалась. Намекни ей как-нибудь, что её присутствие нежелательно.
Джеймс испытующе посмотрел на Сириуса. Выговорившись, он почувствовал неожиданное облегчение. Вот сейчас Блэк скажет «о чём речь, Джимми, я сегодня же поговорю с ней!», и Эванс вернётся к себе и своим маглам. А осенью их разведут по разным специализациям. «С глаз долой — из сердца вон», — вспомнил он поговорку с урока магловедения. «Жизнь маглов короче, чем у волшебников. Возможно, поэтому и память у них гораздо короче, — резюмировала полная, суетливая и вечно чем-то озабоченная старушка-учительница, — но это не доказано». Джеймс смотрел на Сириуса, но тот молчал. Продолжал молчать! Пауза затягивалась, стремительно становясь неловкой, просьба повисла в пустоте.
— Сириус? — вопросительно окликнул Джеймс.