— Когда помеха не в самом человеке — безусловно. Но ведь есть ещё и такие, как Розье. У них есть все условия, но проблема в том, что они сами не до конца готовы... Из Розье вышел Пожиратель, но спустя долгие годы муштры и проверок лояльности. А ещё он трус. Не говоря о том, что слишком серьёзно воспринимает Люциуса, — Адриан коротко, дежурно улыбнулся, символически подчеркнув, что последний тезис — шутка. Но сейчас же погасил улыбку и продолжил: — А такие, как, допустим — почему бы и нет? — ты, Северус... Они созданы для нашего дела. Да, я считаю, что талант должен развиваться, несмотря ни на что. И что он достоин жить без помех.
— Тогда почему бы не дать ему самому устранить эту помеху? — нахмурился Снейп.
Вопрос прозвучал вызовом и упрёком. Нет, об отце он не жалел. И знание того, что старший Снейп был — назовём вещи своими именами — убит, не заставляло сердце Северуса биться чаще. Но всё же... он злился на Нотта. Чувство, охватившее Северуса, напоминало ревность. Драккл подери, это должен был быть он! Это должен был сделать Северус, а Адриан отнял у него право на месть.
— Потому что... — Нотт говорил медленно, тщательно подбирая слова, но его голос был твёрдым, а выражение лица — невозмутимым. Он был готов к этому разговору и ни капли не смущался, явно уверенный в своей правоте, — она слишком много для него значит. Устранение проблем — вопрос логики, а не эмоций. Ненавидеть, как и любить, — означает выделять среди остальных, но достойны ли проблемы такой чести? Хотя бы в начале пути следует этого избегать, иначе пристрастность, как зараза, постепенно захватит рассудок и заставит совершать ошибки одну за другой.
Вот оно. То, что Северус никогда не понимал в чистокровках: словно все они — а не только Лорд — были прямыми потомками Слизерина, легко находившего общий язык со змеями. Рептильное хладнокровие, возведённое в высшую добродетель. Северус так не мог. Просчитывать, играть — да, но за игрой должен стоять азарт, чувства, горячка близкой развязки... Он не мог рассуждать об этом так, как Адриан, и это злило и мучило. Хотелось сказать себе, что Нотт говорит глупости, что это путь в никуда, но аргументы не находились. И это злило ещё больше. «Поэтому ты и проигрывал Мародёрам, — заметил его внутренний голос. — Потому что тебе не всё равно. И только сейчас, когда ты отнёсся к этой вылазке несерьёзно, как к учебной инсценировке, ты наконец-то получил то, что жаждал. Всё сбудется, стоит только расхотеть». Это казалось правильным, но каким-то удивительно безрадостным. Ведь эмоции — не только помеха, но и удовольствие. И Северус задал ещё один вопрос:
— То есть, по-твоему, любовь — тоже вредная пристрастность?
Получилось заносчиво и чуть-чуть по-детски. Во всяком случае, Адриан сразу же рассмеялся, безошибочно определив, что задел в Северусе болезненную струну. А потом со всей серьёзностью добавил:
— Каждому своё. Для меня — да, но другие так не могут. Разбить таким людям сердце — значит, сломать их. А сломанные вещи никогда не работают так хорошо, как целые. Надо знать меру и осторожность. Поэтому лично я никогда бы не рискнул устранять такие проблемы. Да и другим бы не позволил. Однажды этот морок исчезнет сам, по единственному слову рассудка, так что остаётся лишь подождать.
Северус проглотил вдох и замер. Словно огонь, который лижет бумагу по краю, внезапно устремляясь быстрой огненной струйкой по обрезу листа, его сердце горячим углём ухнуло и покатилось куда-то вниз. Запоздалая тревога скрутила внутренности. Адриан догадался, что Северус имел в виду, но и Северус догадался теперь, на что намекал Адриан. А потому Снейп промолчал, хотя ему и было что высказать на подобный пренебрежительный отзыв о любви. Нотт говорил просто и цинично, ни капли не рисуясь. И только поэтому Северус верил, что в этой речи не было подвоха: Нотт действительно не стал бы вмешиваться в личную жизнь своих подопечных. И слава Мерлину.
— Мы — Пожиратели Смерти, и устранять проблемы — наша работа, — продолжил Адриан и привычно пожал плечами. — А скоро она станет и твоей, особенно если ты будешь преподавателем. Душа ненавидящего уязвима, но душа равнодушного выдержит больше, чем люди привыкли думать. Не позволяй людям наступать на грабли пристрастности, Северус. Не разрешай им убивать из страха, мести, страсти, гнева... Это по-магловски.
— Я это запомню, — пробормотал Снейп. — Я это хорошо запомню.
Глава №9: Узкий мост. Часть третья
Сразу после вылазки, получив назад свою палочку и попрощавшись с Ноттом, Северус аппарировал в тупик Прядильщиков. Едва заскочив в дом, чтобы переодеться, он выбрался на улицу и быстрым шагом направился к дому Эвансов. Да, слова Адриана убедили Снейпа, что никто не осмелится испортить его личную жизнь во славу «великого дела» Лорда. Однако Северус, похоже, и сам неплохо с этим справлялся... Теперь, когда в организации все дела были решены, мысли о Лили, до этой поры тщательно запрятанные на самое дно сознания, вновь вышли на первый план, побуждая его идти всё быстрее и быстрее. Перед глазами почему-то вставали картины их ссоры, вовсе не прибавляя оптимизма и надежды на скорое разрешение конфликта. Да, они с Лили вроде бы помирились, но именно что «вроде бы». Кто поймёт этих женщин? В любом случае, какая-то тревога и неуверенность Северуса мучили. Пытаясь хоть как-то отвлечься, он принялся глазеть по сторонам.