Как бывало всегда, когда он возвращался после учёбного года, Коуксворт казался Снейпу каким-то особенно банальным. Он смотрел на узкие улочки в тени деревьев, сонных полосатых котов, дремавших на ступенях домов. Будничный до сюрреализма магловский пейзаж, карточный домик. Казалось, если Снейп прислонится к одному из дубов, росших по обе стороны от дороги, тот покоробится, как картонный, а рука уйдёт в пустоту.
С этими мыслями Снейп подошёл к крыльцу Эвансов и нажал кнопку звонка. За дверью завозились, и в проёме возник мужчина с пышными седыми усами — отец Лили.
— Да? — подозрительно осведомился он, разглядывая Снейпа с ног до головы.
Снейп никак не ожидал такого поворота. Конечно, он знал, что у Лили есть отец и мать, но за эти годы видел их всего пару раз и то издалека. Если сестра Лили, Петунья, была для него скверным, но более-менее реальным человеком, то старшие Эвансы так и остались чистой абстракцией. И вот эта абстракция говорила с ним, мысленно пытаясь прикинуть, не является ли он, Снейп, одним из презренных торговцев пылесосами или агитаторов загадочных религий, вроде кришнаитов и свидетелей Иеговы. Мысли магла лежали перед внутренним взглядом Северуса такие же ясные и громкие, как если бы Эванс сказал это вслух: ведь, в отличие от магов, маглы даже инстинктивно не пытаются закрыть сознание.
— Я... — Северус помедлил, не зная, как себя определить, но потом сказал просто: — Северус Снейп. Мы с Лили — одноклассники. Она дома?
— Так вы один из... — магл замер и уставился на Снейпа, — из них?
Цепкий взгляд маленьких серых глаз мистера Эванса стал ещё более пристальным. Он вглядывался в лицо Снейпа, словно пытаясь найти в нём какие-то тайные приметы и черты, подтверждающие принадлежность к загадочным «ним». «Совсем как в Malleus Maleficarum*, «отличительные признаки ведьм и колдунов», — промелькнула непрошеная мысль. Северус знал, что мистер Эванс вряд ли имеет в виду что-то дурное, но всё же от дискомфорта отделаться не мог, невольно ожидая какого-то подвоха от этого мужчины со взглядом недоверчивого циркового слона.
Что ж, будь Снейп чистокровкой, отличия нашлись бы: в жилах чистокровных магов Британии текла кровь кельтов**, чуть разбавленная немецкой и французской. Однако зеркало каждый день убедительно твердило Северусу о разрушительном влиянии англосаксов на генетику, а потому Эванс старался впустую.
— Да, — коротко кивнул Снейп. — Так Лили дома?
— Уехала на пару дней в Эдинбург к друзьям. Ей что-то передать?
Снейп твёрдо знал, что никаких друзей в Эдинбурге у Лили нет. Или есть? Нет, он бы помнил. Но мысли Эванса ясно свидетельствовали, что тот не врал. Где бы ни была Лили сейчас, её отец действительно этого не знал. И её правда не было дома.
— Нет, — отрицательно покачал головой Снейп. — Я лучше зайду через пару дней сам. Не возражаете, мистер Эванс?
— Нет, конечно, нет, — отозвался магл и дежурно улыбнулся. — Может, зайдёте на чашечку чая, отдохнёте с дороги?
— Я бы с огромным удовольствием, но у меня есть пара важных дел, — раскланялся Северус. — Спасибо вам, мистер Эванс.
Выполнив положенный ритуал добрососедской вежливости, Снейп удалился. Отойдя за изгородь и встав так, чтобы его не было видно, он аккуратно достал палочку и наложил на дом несколько десятков сигнальных заклинаний. Теперь, как бы Лили ни появилась дома: через камин или пешком, на метле или через портал, аппарировав или приехав на велосипеде, одна или в компании — Северус будет знать.
Он не находил себе места с того самого дня, когда обнаружил, что Лили уехала из Хогвартса не попрощавшись. Но сейчас, опутав её дом паучьей сетью заклятий, он впервые успокоился: в ожидании появилось что-то надёжное и неотвратимое, а на таких условиях можно было и подождать. «Она вернётся. И теперь я ни за что не потеряю её из виду».